Они, должно быть, прекрасно понимают, что я далеко не глупец, потому будут действовать осторожно. Многие выводы из вчерашнего дня дали нам возможность предсказать поведение не только Тайкона, но и всего ордена, потому я настроен лицезреть только спелые плоды своего труда, ведь именно Хомура дала понять, что пришла во дворец как минимум с одним союзником. Этот некто помог ей вернуть преимущество в схватке и, скорее всего, провел во дворец.
— Бенедикт Майерс, — с ходу подумал я, стараясь догадаться, в чем здесь крылся подвох.
Этот человек был одним из самых совестных гвардейцев во всем дворце, он не мог просто так продать нас в обмен на обещания «Спектра». В голову лезет только мысль о том, что кто-то заставил его подчиняться собственной воле, приказав действовать по ту сторону баррикады, но у дворца нет данных о ком-то с подобной способностью. Одно ясно наверняка — Майерс все еще у них, и «Спектр» планирует пользоваться гвардейцем любыми доступными способами, как ранее они уже воспользовались его возможностью спокойно перемещаться в пределах дворца.
— Отец, ты ведь не будешь ее убивать? — вновь обратилась ко мне Аой с тем же глупым вопросом.
— Если вложения оправдаются — нет, — объяснил я. — Нам нужен только глава «Спектра», его подчиненных убивать ни к чему, если все они самовольно сдадутся. Наказанием будет лишение свободы, чего они, судя по всему, больше всего боятся.
— Поклянись мне, что не убьешь ее, — настойчиво пробормотала она.
— Я не буду клясться в том, чего могу и не исполнить, — отстранился я, кинув на нее грозный взгляд, говорящий о том, что более эту тему поднимать не стоит.
— Нет, — отрезала Аой, — пообещай мне, что не будешь убивать Хомуру!
— Чего ты к ней так прицепилась? — оторопел я.
— Она борется не за свой орден, а за свой народ, — пояснила дочь, — потому не заслуживает такого несправедливого наказания.
— С каких пор смерть на гильотине не является справедливым наказанием за покушение на короля? — прорычал я.
— С таких, что я верю в твою человечность и снисходительность к людям, которые ступили не на тот путь, — промямлила Аой, чуть ли не плача. — Отправь ее в тюрьму, заставь работать на шахте, но, молю, не забирай у нее жизнь.
Глядя в эти щенячьи глаза, переполненные сочувствием к врагу, я в самом деле терялся в реальности, не понимая того, что сейчас слышу.
— Если пообещаю не убивать «Ангела Трущоб», ты отстанешь? — отчужденно и недовольно пробурчал я.
— Да, — протянула Аой, вытирая слезы.
— В таком случае обещаю, что Хомура останется жива.
— Точно? — переспросила она, ожидая, что я повторю свои слова.
— Я же сказал, обещаю, — еще недовольнее проговорил я.
На этом моменте в периферийном зрении мелькнула мужская фигура, стоящая на входе в тронный зал, заставив меня обернуться в сторону очередного гостя.
— Чего тебе? — прорычал я, обратившись к молчаливо ожидающему Эдварду.
— Не хотелось бы вас отвлекать от личных разговоров, — замялся генерал Айс, — но у нас все готово, ждем только Вашей команды.
— Хорошо, Эдвард, — утвердительно покачал головой я, после чего взглянул на наручные часы. — Собирайте народ, готовьте оборудование — я выйду через двадцать минут.
— Принято! — откликнулся Эдвард, а затем сию секунду скрылся в коридоре.
Что ж, время подходило к кульминации, впереди стояла сложнейшая преграда, которую так или иначе пришлось бы преодолеть. Хомура во многом меня обвинила, даже в том, что не лежит на моей совести, а это значит, что весь «Спектр» заблуждается в своих умозаключениях, выставляя меня тем, кем я не являюсь. Вопрос состоит лишь в том, кто стоит за всем этим, подстраивая все под дворцовые мотивы?
— Приведи себя в порядок, Аой, — проговорил я, взглянув на заплаканное лицо дочери. — Жду тебя на эшафоте, будешь лично следить за тем, чтобы я исполнил обещание.
— Хорошо, отец, — промямлила она, после чего робкими шагами устремилась к выходу из тронного зала.
Что же мне с тобой делать, Аой Изуми, и что мне делать со всеми теми напастями, которые так мешают просто почувствовать себя нужным…
***
Через некоторое время на эшафоте уже собралось достаточно людей, чтобы создать впечатление реальной показательной казни. Трибуны по краям были забиты тысячами людей, перед которыми стояли еще столько же гвардейцев разной степени выслуги, будь то рядовые или вышестоящие. На этой внушительной по своим размерам площади в самом центре располагались несколько гильотин, к одной из которых была прикована и Хомура Эверби. Нам пришлось задействовать собранные на скорую руку шокеры с датчиками влажности на случай, если девушка попытается сбежать, к тому же, они активируются и в тот момент, когда лезвие гильотины устремится вниз, потому «Ангелу Трущоб» остается лишь надеяться на то, чтобы наш план сработал именно так, как и должен сработать.
— Волнуешься? — протянул я, глядя в глаза скованной мученицы сверху вниз.
— Ни капли, — прошипела она. — «Спектр» придет за тобой, Котай. Твое падение уже не за горами — можно начинать лить слезы скорби по трону.
