Гвардия — первое, что пришло в голову, и они собираются закинуть в палату к доживающей последние дни женщине светошумовую гранату… Недолго думая, я спроецировал «Нами», а затем бросился в сторону двери. Под резким напором преграда слетела с петель. Я уже знал, где находятся гвардейцы и сколько их — сонар сделал свое дело. Едва оказавшись за дверью, я воспользовался растерянностью гвардейцев, отрубив руку тому, кто сжимал в кулаке гранату, перехватив ту в полете и отправив вдоль по коридору, пока в нем не блеснула вспышка. Она оказалась настолько яркой, что свет разлетелся по всему коридору, заставив сомкнуть веки не только меня, но и весь гвардейский состав.
Воспользовавшись шумихой и снова прибегнув к сонару, я бросился вглубь палаты, двигаясь по очертаниям, пока наконец не достиг окна. В ту же секунду внутри комнаты раздался звук разбившегося стекла, тяжелая туша выбила преграду своим весом, и я устремился вниз с высоты четвертого этажа. Не очень удачное приземление закончилось переломом, даже после попытки смягчить падение перекатом, и, лишь оказавшись на земле, я нажал на кнопку «бэкдора». Столь же яркая вспышка, и тело переместилось обратно в орден — я в безопасности.
То, что произошло сегодня, не вписывается ни в какие рамки разумного. Не успел я смириться с кончиной Эмбер, как ко всему прочему добавились новые факты из собственной биографии, которые только ухудшили положение, пусть я и ожидал обратного эффекта. Возможно, мама лишь бредила, оказавшись под влиянием внезапно проснувшейся «багровой лихорадки», однако теперь ее слова не дадут мне покоя. Старший брат? Если это правда, почему я совсем ничего о нем не помню? Разве он когда-либо существовал? Снова вопросы, снова нет ответов…
Не знаю, как теперь двигаться дальше, как мириться с потерями и искать мотивацию действовать, но я чувствую, что судьба всей Гармонии лежит на плечах «Спектра». Город скрывает в себе куда больше, чем мы можем себе представить, его судьба темна и беспросветна, и лишь мы можем разогнать тьму.
Мы должны… я должен…
Я смогу, мама…
Часы едва пробили полдень, улицы наполнились яркой жизнью середины воскресного дня, в который детвора всегда беззаботно выбегает из домов на прогулку, пока их родители отдыхают после продолжительной рабочей недели. Лишь легкий холодок, пробирающий все тело из-за пасмурной и ветреной погоды, не дает по-настоящему впитать атмосферу выходных, однако детей непогодой не остановишь. Я чувствую себя тем же ребенком, как и много лет назад, словно в том периоде жизни, когда ничто не могло нарушить планы. Разница лишь в тогдашних и нынешних чувствах, и могу с точностью сказать, что сегодня преобладает лишь исключительная ярость.
Пока люди занимаются своими делами и отводят мирскую суету на второй план, пока мои друзья ютятся в компании друг друга в тесном богатеньком домике, я с четким осознанием исхода сегодняшнего дня ступаю навстречу врагу, который играючи отнял жизнь у моей прекрасной подруги. Ноги ступают без задней мысли, ничто не пытается меня остановить, никто не препятствует мести, напротив, все знают, что в мире достаточно людей, без которых всем было бы лучше.
Капли крови стекают по рукам, капая с локтей на чистую землю, слезы то ли дело хотят вырваться наружу, но даже они не бесконечны, ибо иссыхают вместе с внутренним миром человека. Я черствею, теряю эмпатию, забывая, каково это, иметь те же чувства и эмоции, как у других людей. С того самого дня, как умерла Лаффи, я сильно выгорел, из-за чего могу лишь имитировать прежние переживания, ведь то, что раньше было слезами горечи, сегодня стало жаждой крови.
— Знакомое лицо, — неуместно протянул Илия, глядя на меня исподлобья.
— Ты знаешь, почему я так выгляжу, — прошипел я, слегка соскалив зубы.
Противиться помощи было бы глупо с моей стороны, потому ради достижения успеха пришлось взять с собой Кишина. Что бы там не произошло, он мог бы быть полезен, вне зависимости от сложившейся ситуации.
Через некоторое время бесконечной ходьбы по Академическому району мы наконец остановились. Эта прогулка выдалась безопасной лишь благодаря Эдварду, который организовал крупные рейды в других районах, ограничив число и значимость патрулей по дороге к нашей цели — и вот, она достигнута.
— Церковь Святого Иоанна, — протянул я, вглядываясь в табличку на входе. — Если все так, как сказал Айс, боюсь представить, что ждет Камыша после смерти за его проделки в священном месте.
В самом деле, перед нами находилась церковь, расположившаяся внутри одного из жилых зданий, заняв, разумеется, большую его часть. Именно здесь каждое воскресенье гнусный гвардеец утолял жажду оступившихся на жизненном пути бедолаг, которые вместо Преподобного избрали не самого лучшего наставника. Впрочем, Отец тоже не отличался боязнью к Богу, отчего самовольно участвовал в каждой денежной операции, проводимой напарником, отстегивая свою часть доли за предоставленную торговую площадку — самое настоящее богохульство.
