— Капитан! — внезапно выкрикнул гвардеец позади. — Это государственная измена, мы имеем право убить вас!
— Взгляните правде в глаза, — спокойно проговорил Дорн. — Вас уже пустили на пушечное мясо, приставив охранять Разлом, а сейчас дворцовая гвардия нацелена отобрать то, что мы поклялись защищать. Такаги прав, сцепиться здесь означает смерть не только для всех нас, но и для десятков тысяч невинных жизней. Не знаю почему, но я хочу вам верить.
— В самом деле, что с тобой не так, мужик? — возмутился уже другой гвардеец. — Ты видишь, что происходит вдалеке? Думаешь, они сюда чай попить идут?
Пусть гвардейцы и заспорили между собой, я был рад тому, что господин Кастелланос увидел во мне то, чего не видели другие. В этом бою численность имеет значение, даже если этих людей будет немного, однако ни он, ни я, ни наши люди доподлинно не понимают целей Эдварда, о которых еще предстоит узнать.
— Они остановились, — внезапно окликнула меня Нао, подбежав поближе и передав бинокль.
Мельком взглянув в него, я и сам убедился в том, что гвардия стоит на месте. Стоило рассмотреть ситуацию внимательнее, я столкнулся взглядом с Эдвардом, который в горделивой и довольной собой позе, сидя на удобном кресле на крыше гусеничной машины, пилил меня тем же пристальным взглядом в бинокль. Стоило нам заметить друг друга, он вынул из-под плаща рацию, а затем заговорил.
— А ты смелый, раз решил встать у меня на пути, — проговорил Эдвард в рацию. — Или, может, обычный глупец.
— Эхо, — сию секунду окликнул девушку я. — Ты можешь сделать так, чтобы остальные тоже слышали?
— Конечно, сейчас, — кивнула она, после чего в наглядной концентрации сомкнула глаза.
— Эдвард, — соскалив зубы, ответил в рацию я. — Ты обманул нас.
— Ничего личного, Ашидо, мне пришлось использовать тебя, — с насмешкой произнес Айс.
— Зачем, Эдвард? Разве у нас не общая цель? Разве ты не хотел добиться того же, чего желал «Спектр»?
— Вы были лишь игрушками в моих руках, инструментом, с помощью которого я мог добиться своих целей, — все так же горделиво произнес он. — Я предполагал, что и сейчас ты встанешь у меня на пути, потому подготовился, и, поскольку близнецы уже вышли из игры, дело за малым. Советую сказать своим близким парочку ласковых слов, потому что этот день станет последним для всех вас.
— Значит, ты с самого начала планировал избавиться от нас, когда мы станем ненужными, — с ненавистью к собственной глупости проговорил я. — Коли таково твое решение, я убью тебя ради будущего Гармонии, какие бы гнусные цели ты не преследовал.
— Я и не ожидал иного ответа, — усмехнулся Эдвард. — Через пять минут гвардия начнет наступление. Используй это время с умом, Ашидо. Ах, да, поскольку и остальные это слышат, хочу передать привет капитану Кастелланосу. У вас все еще есть шанс сложить оружие и подчиниться, в противном случае вы все будете убиты ради моей цели. Конец связи.
В эту секунду голос в рации затих, и на душе воцарилось чувство проникающего страха, от которого я всеми силами старался отбиться, как и остальные стоящие со мной бок о бок люди.
— Капитан, — заговорил я. — У вас есть выбор, и я настаиваю на том, чтобы…
— Ни слова больше, Такаги, — оборвал Дорн. — Я услышал достаточно для того, чтобы довериться «Спектру». Обидно признавать это, но все это время я сражался не на той стороне. Еще не поздно сделать выбор, и я встану на вашу сторону ради Гармонии, как и те люди, которые еще минутой ранее в вас сомневались.
— Спасибо, капитан, — улыбнулся я.
— Что ж, мне нужно произнести речь для своих людей и обсудить тактику, — тяжело вздохнул Кастелланос. — Советую сделать тоже самое.
— Удачи, Дорн, — взяв капитана за плечо, произнес я.
— И тебе удачи, Ашидо, — с доброй усмешкой подхватил он, после чего ушел вглубь комплекса.
Однажды я где-то прочитал, что уважение к противнику лежит в основе ведения войны. Умение признавать поражения и правильно оценивать как и собственные силы, так и силы противника лежит в основе победы. Пусть нас мало, пусть шансы невелики, они все еще не равны нулю, потому мы сразимся за свое будущее, выложившись на полную. Мой долг состоит в том, чтобы повести этих людей вперед, дать им поверить в собственного лидера и самих себя, потому сейчас стоит произнести речь, которая, возможно, станет последней.
