На этом моменте меня будто проткнуло колом — таких искренних слов я еще ни разу в жизни не слышала, а первыми стали именно те, что донеслись из уст родного брата, заставив меня наконец почувствовать себя самой обычной девушкой.
— Лия! Лия вставай! Слышишь меня? — донесся голос Ашидо откуда-то из пустоты.
Что ж, похоже, испытание можно считать пройденным. До чего же все-таки больно признавать свою вину, чтобы впоследствии ее отпустить. Значит, в этом и есть суть испытания Сальвадора — понять и простить?
— Ох, очнулась, как гора с плеч, — проговорил сидящий в маске напротив меня Ашидо, сменивший вид растворяющихся в воздухе родных своим собственным.
— А-ашидо! — наконец оклемалась я, закричав что есть мочи, вцепившись ему в одежду и начав истошно рыдать.
В этот момент я даже не думала о том, что мараю кофту своими соплями, мне просто хотелось выплакать все, что накопилось внутри за эти долгие годы.
— Все хорошо, поплачь. Тебе ведь тоже пришлось нелегко, а? — Ашидо приобнял меня одной рукой, в то время как второй ласково поглаживал по спине, но я в этот момент совсем не чувствовала страха, как раньше, напротив, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности, в тепле и под надежной защитой.
Еще какое-то время я надрывисто плакала, но вскоре успокоилась, после чего наконец нашла в себе силы осмотреться, дабы понять, где мы вообще сейчас находимся. Я точно не помню, в какой именно момент оказалась внутри испытания, но знаю наверняка — я была на ногах, а очнулась уже сидя на скамейке в компании Ашидо. Ринна и Лаффи тоже были тут, но они находились будто бы во сне на таких же скамейках, по всей видимости все еще в процессе испытания. Кстати говоря, босс ведь тоже справился с ним, раз уж сидит здесь со мной.
— Ашидо, ты прошел испытание? — спросила я, говоря все еще заплаканным голосом.
— Да, и, честно говоря, это было ужасно, — ответил он.
— Не расскажешь, так ведь?
— Личная жизнь человека не должна касаться других, но ты ведь моя хорошая подруга, так ведь?
— Да, Ашидо, так и есть, — согласилась я, испытав искреннюю радость и впервые за много лет почувствовав себя счастливой от таких простых слов.
— Не буду описывать в подробностях, но могу сказать, что Сальвадор заставил меня простить себе убийство родителей, простить то, как я бросил Коннора умирать от рака, простить себя за смерть семьи Ишимару, Леонхардта, Каори и Хандзо, простить себя за то, что не уберег Лаффи и за собственную слабость.
— Ох, — я не смогла выдавить из себя ни слова, осознав, какими никчемными кажутся мои проблемы на фоне его тяжкой судьбы. — Ашидо, ты большой молодец, немногие бы выдержали все то, что тебе пришлось пережить.
— Спасибо, Лия, такие слова греют душу, — размяк он. — Знаешь, мне было очень тяжело смотреть на горы трупов и слушать тонну всех возможных обвинений в свой адрес, как и тебе — но мы справились, потому мы оба заслуживаем похвалы. Молодец, Лия, ты просто большая молодец.
— А-ашидо, можно тебя кое о чем попросить? — вдруг опомнилась я, встав со скамейки и легонько приподняв его в стоячее положение.
— О чем же?
— Тебе это, должно быть, не понравится, но я хочу знать, заслуживаю ли я человеческого счастья.
— Еще как заслуживаешь, но я что-то никак не могу уловить суть твоих намеков, — опешил он.
— Ашидо, скажи, пожалуйста, как я выгляжу? — я замерла в ожидании.
— Ну, вполне естественно, ярко и привлекательно, — ответил он, все еще, по всей видимости, не понимая меня, даже не предполагая, сколько девичьего счастья заложено в такие слова.
— Ашидо, я сейчас сделаю что-то, что ни тебе, ни Юмико не понравилось бы, потому прошу хотя бы на секунду забыть о том, что она у тебя есть — ради меня, хорошо?
— Тебе от этого станет легче? — с долей сомнения спросил он.
— Я буду знать, что все это время ошибалась и на самом деле заслуживаю быть любимой, — проговорила я с дрожащими руками и красным от напряжения лицом.
— Хорошо, делай, что должна, — согласился он.
Аккуратными движениями я убрала капюшон, сняла с лица Ашидо маску и, отложив ее в сторону, ласковой хваткой взялась за его щеки, позволив себе впервые за двадцать три года расплыться в нежном и искреннем поцелуе с парнем, который с самого начала смог увидеть во мне красивую девушку, душу которой изранили те, кто на него совсем не похож.
Знаешь, Ашидо, на моем месте любая девушка была бы счастлива, ведь твоя снисходительность и любовь к друзьям притягивает к тебе добро.
— Спасибо, Ашидо — большое человеческое спасибо.
— Как же здесь все-таки темно, — подумала я, оказавшись в полной незримости и одиночестве, хотя еще секундой ранее находилась в окружении сокомандников.
Смею предположить, что испытание уже началось, и мне оно уже не нравится, ведь приходится двигаться наощупь и ломать голову по поводу того, что оно вообще из себя представляет и есть ли у меня шансы выбраться отсюда живой.
— Алло, есть кто живой? — прокричала я в пустоту, но ответа, очевидно, не последовало.
