Может, просто сказывалась усталость или, не слыша ворчания вечно недовольного наездника, Мрачный больше не ощущал необходимости восхищаться растущими среди дерьма цветами. Как бы то ни было, Тао не произвел на него такого же сильного впечатления, как другие имперские города. Приземистые деревянные и каменные постройки были добротными, и Мрачный вполне мог оценить красоту и органичность миниатюрных башенок, тут и там поднимавшихся над одноэтажными домами, но, откровенно говоря, город казался ему одной навозной кучей.
Прошло всего два-три дня с тех пор, как утихла метель и начал таять снег; кругом лежала жуткая грязь. Не то чтобы парень из Кремнеземья привык воротить нос от слякоти и коровьих лепех, но Мрачному казалось, будто улицы Тао вымощены навозом, даже крыши домов, насколько можно разглядеть под коркой льда, покрыты не черепицей, а какой-то бурой дрянью. Деревьев здесь росло больше, чем в других городах, но, увы, все они выглядели безжизненными.
Мрачный как раз подумал о том, что более отталкивающего и грязного места найти невозможно, когда Дигглби вывел спутников по извилистой улице к уродливой земляной насыпи высотой десять футов. Затем они повернули еще раз и вышли через короткий тоннель на рыночную площадь. У Мрачного мелькнула надежда, что здесь найдутся солнценожи взамен утраченных в схватке с демонами-опоссумами, – после боя он нашел свой порванный пояс рядом с оброненным копьем, но там оставался только один нож. Однако после беглого осмотра стало ясно, что здешние продавцы способны предложить только всевозможный хлам и запоздалый завтрак. Пурна и Гын Джу полакомились жареными каштанами, Мрачный занял у них монетку и купил улиток в бербере – ничего хуже он в жизни не пробовал. Диг здорово нервничал – то, в чем он нуждался, нельзя было приобрести у честных торговцев. Когда товарищи утолили голод, он повел их дальше по другой змеящейся дороге, в респектабельный район со старинными величественными особняками, чьи плоские крыши были, в отличие от домов бедноты, завалены не только естественной грязью, но и кучами бытового мусора.
Они миновали еще две-три земляные насыпи, последняя из которых переходила в мощенный досками спуск, словно специально приготовленный для копыт Принцессы, и здесь Мрачный остановился, чтобы посмотреть на Тао сверху.
Огромный, как и все те, где Мрачному уже довелось побывать, город с небольшого возвышения нельзя было увидеть целиком. Он бы произвел более сильное впечатление, если бы не эти хаотично ветвящиеся реки грязи. Казалось, в давние времена гигантские кроты перекопали все вокруг, а люди просто решили поселиться обочь прорытых ими ходов. Хорошо еще, что Мрачный со спутниками посетили Тао в холодную пору, ведь когда потеплеет, город будет вонять что твой лютефиск.
Дигглби уселся рядом с ним на перилах, а Пурна и Гын Джу тем временем уговаривали Принцессу спуститься – лошадка очевидно решила остаться наверху, и пока она не сдвинется с места, Мрачный и паша тоже не смогут сделать и шагу.
– Жаль, что мы не попали сюда весной, – сказал Дигглби, проследив за взглядом Мрачного.
– А мне не жаль, – ответил тот. Вспомнив упрек Чи Хён, что он понимает чужие шутки еще хуже, чем шутит сам, варвар добавил: – Если бы мне нравилась такая вонь, я бы в лагере кобальтовых поставил свою палатку возле выгребных ям.
По тому, как посмотрел на него Дигглби, варвар догадался, что Чи Хён была права. Но тут до маленького чужеземца, похоже, дошло, он широко раскрыл глаза и выдохнул.
Мрачный дал Принцессе легкого пинка в зад, помогая решиться, но животное продолжало упираться, опасаясь крутого спуска.
– Ты раньше не слышал о Тао? И о Саде Звезды?
В отличие от прежних вопросов паши этот не показался Мрачному ни провокационным, ни высокомерным.
– Слышал, конечно, – ответил варвар, хотя никогда не умел петь о том, чего на самом деле не случалось. И вдруг он вспомнил. Это была даже не песня, а один из гимнов отца Турисы, посвященных Падшей Матери. – Но я считал, что он в Затонувшем королевстве. Что-то вроде Медового чертога Черной Старухи, только для цепистов.
– Кажется, это решили на Вселенском соборе не далее как двадцать лет назад, – объяснил Дигглби. – Мой дядя утверждал, что таким образом цеписты хотели наказать Тао. После свержения Софии город поддерживал королеву Индсорит, а не Вороненую Цепь. Для меня двадцать лет – чудовищный срок, но ведь на самом деле было по-другому, правда? В мире так быстро все меняется, и жители Северо-Восточного Луча теперь верят в то, что кучка кардиналов решила уже на моей памяти. Нам кажется, что история – это нечто твердое, незыблемое, а на самом деле она гибка и способна принимать нужную нам форму. Интересно, во что люди будут верить еще через двадцать лет или даже раньше? То, что мы считаем вечным, забывается так скоро…
– Дигглби, – вставил Мрачный, едва паша на секунду затих, – угостил бы ты меня своими жуками, я бы, наверное, понял, о чем ты сейчас говоришь.
