Спутники слишком засиделись в этом доме без окон, посреди враждебного города, которым уже почти завладела ночь. Принцессе это тоже не нравилось, но она была достаточно хорошо воспитана, чтобы не выказывать опасений. Мрачный бродил взад и вперед мимо столба в самом конце квартала, куда он отвел лошадь, и бросал взгляды на единственную дверь в лавку, как поджарый волк, кружащий возле кроличьей норы. Волк, опасающийся, что из ямы вместо легкой добычи выскочит снежный лев.
Он остановился, оглянулся и зашагал снова, на этот раз вдоль вереницы темных, безмолвных, заколоченных досками домов. Хватит валять дурака, нужно выяснить наконец, что происходит в лавке, иначе он начнет делиться сомнениями с Принцессой, – милой привычки беседовать по душам со скотиной ему только и не хватает. Мрачный остановился возле невзрачного крыльца, ничем не отличавшегося от соседних; пришлось даже удостовериться в том, что отпечатавшиеся на навозе следы принадлежат ему самому. Да, это тот самый дом, но внутри мертвая тишина. Ну и дерьмовый же выдался денек!
Мрачный был не прав, сгоряча наговорил лишнего. Нельзя приравнивать товарищей к этой поганке по той единственной причине, что они сразу не сбежали от нее. И не следовало их там оставлять. Он не оставил бы рядом с людьми Шакала даже Хортрэпа, даже дядюшку Трусливого. Ну хорошо, дядю – возможно… Нет, черт возьми, есть вещи настолько страшные, что к ним нельзя относиться несерьезно. Какой же он Рогатый Волк, если только облаял женщину из племени Шакала и бросился наутек, вместо того чтобы прикончить ее?
Вообще не Рогатый Волк. Все считали его чужаком, даже когда он был в клане, как ни тяжело порой об этом вспоминать. А теперь развеялись последние сомнения. Он больше не Рогатый Волк, он просто Мрачный, по собственной воле покинувший Кремнеземье, чтобы отыскать своего родича и…
И тут он наконец все понял. Будь Мрачный немного тупее, он бы непременно хлопнул кулаком по лбу. Не бывает Рогатых Волков – одиночек, но точно так же не бывает и одиноких Шакалов. Каждому, кто вырос в Мерзлых саваннах, известно, что люди Шакала – самый замкнутый клан, отгородившийся от остальных прочнее, чем Рогатые Волки, прочнее даже, демон их дери, чем Тролльвы. Все помнят, как однажды среди долгой морозной зимы эти полоумные засранцы чуть не избавили мир навсегда от собственного дерьма. Мрачный изучал их повадки с тщательностью, какую уделяют только самому заклятому врагу, изучал начиная с холодного утра, которое изменило его судьбу с помощью трех ножей: того, что лишил ног дедушку, того, что забрал жизнь отца, и того, которым Мрачный убил первого Шакала.
И зная этих чудовищ, принявших обличье смертных, так же хорошо, как и своих соплеменников, он ни хрена не мог поверить, что кто-то из них мог добровольно оставить клан, переселиться в империю и открыть лавку в Тао. Да он бы меньше удивился, увидев в лавке свою мать. Что за дерьмо здесь происходит? Он так рассвирепел, встретив женщину из племени Шакала, что даже не задался вопросом, как она могла тут оказаться. Вместо этого зарычал, словно дикий зверь, и убежал прочь, а она невозмутимо выслушала оскорбления и позволила ему уйти.
Должно быть, она такая же изгнанница, как и он сам, еще одна предательница своего племени… Или просто еще один разумный человек, в зависимости от того, как посмотреть. Только она, судя по ее виду, оставила в саваннах унаследованную от предков бесплодную ненависть, а сам он унес свою за много лиг от дома, а теперь готов схватиться с незнакомкой, не причинившей лично ему никакого вреда, притом что за нее еще и поручился один из его спутников. Это слишком даже для Рогатых Волков, менее диких, чем их вечные враги.
Остается только один нерешенный вопрос: нужно ли постучать, прежде чем войти?
Ему не пришлось ломать голову над ответом, потому что легкая кедровая дверь отворилась и Дигглби едва не рухнул на каменное крыльцо. Мрачный поспешил на помощь щеголю, державшему конец гладко обструганного, с искусной резьбой бревна из белого тамаринда. За другой конец столба, который был длинней, чем размах рук паши, а шириной с бедро самого Мрачного, ухватились Пурна и Гын Джу. Дигглби убрал руки, как только Мрачный подставил свои, и вся тяжесть навалилась на варвара. Проклятую штуковину тут же повело влево, словно она была живая и решила сбежать. От неожиданности он едва не выронил ношу, но все-таки удержал, хотя какая-то неведомая сила продолжала тянуть конец столба в сторону.
– Что это за хреновина? – спросил он у Дигглби, пока Гын Джу и Пурна обсуждали, как протащить в дверь непослушное бревно, не повредив себе пальцы.
– Это то, ради чего мы пришли сюда, – важно ответил паша. – Наш помощник в поисках. Думаю, он выведет нас прямо к Марото.
– Да? – Мрачный посмотрел на узор, вырезанный на дереве, и с содроганием отвел взгляд.
