Он сделал шаг вперед. Но прежде чем успел достать левую руку из-за спины, Лю Тяньшан его остановил. Ни отец, ни сын не сводили разъяренных глаз с лица Льян Сихая.
Тот наморщил лоб.
– Старый Лю, мы можем поговорить? – прошептал он хрипло.
– Да, – шепнул Лю Тяньшан в ответ. – Давайте поговорим. Что вам на самом деле нужно?
– Отдайте его нам. – Льян Сихай осторожно подбирал слова. – Или отдайте то, что он забрал у меня.
По телу Лю Дайцзяна пробежала дрожь, и он сделал шаг назад, прячась за Лю Тяньшана. Староста стиснул зубы; гнев так и рвался у него из груди.
«Кем он себя возомнил? Является ко мне в деревню и требует выдать одного из моих людей?»
– Вы хотите всех нас перебить, так? – Лю Тяньшан поджал губы. – Если вы думаете, что я хоть одного своего человека вам отдам, вы еще безумнее, чем кажетесь.
Лицо Льян Сихая скривилось, а глаза сузились в щелки. Он уже хотел выкрикнуть что-то в ответ, но Сяо Вон остановил его, дернув за руку.
– Старый Лю, в этом нет необходимости. Оставьте его себе. – Он не сводил глаз с деревенского старосты. – Но вещи надо будет вернуть.
– Какие вещи? – Лю Тяньшан высоко поднял брови. Он мог только предполагать, что речь идет о той штуке для памяти и остальном барахле из портфеля. – Теперь все они мои, и я оставлю их себе, – сказал он с язвительной улыбкой.
«По-вашему, я такой дурак? – думал Лю Тяньшан. Мне плевать, кого изобличают те записи, вас или меня, – я в любом случае не отдам их».
– Ладно-ладно, не волнуйтесь. – Терпение Льян Сихая подходило к концу. – Сколько вы хотите?
– Сколько? – У этого человека еще хватало наглости предлагать ему деньги… – Десять юаней! – Он выкрикнул это Льян Сихаю в лицо.
Льян Сихай и Сяо Вон обменялись недоуменными взглядами. Спустя несколько секунд Сяо Вон изобразил улыбку:
– Старый Лю, это не шутки.
Лицо Лю Тяньшана покрывала смертельная бледность. Он явно не был способен сейчас шутить.
– Десять юаней. По-вашему, маловато, а? – взревел он. – Это же цена человеческой руки, разве нет?
Красная кровь на белой простыне. Его сын, стоящий на коленях, умоляющий… Бледная безжизненная рука в хирургическом лотке… Все эти картины в мгновение ока промелькнули перед мысленным взором Льян Сихая.
Он оттолкнул Сяо Вона с пути, выхватил пистолет и прицелился в голову Лю Тяньшана.
– Отдай их мне! Сейчас же! – заорал Льян Сихай во все горло. – Отдай мне записи!
И тут же в зале раздались металлические щелчки. Мужчины взводили курки своих пистолетов. Двое целились в троих.
Один Сяо Вон не пошевелился. Он стоял, застыв на месте, словно в забытьи.
Записи?
Внезапно ему все стало ясно, и его глаза широко распахнулись. Вскинув руки вверх, он закричал:
– Остановитесь, остановитесь сейчас же! Мы всё неправильно поняли…
Грохот выстрела заглушил его голос.
Льян Сихай привык видеть только предательство и ложь. Он был уверен, что его загнали в ловушку.
Лю Тяньшан привык видеть только предательство и ложь. Он был уверен, что Льян Сихай приехал унизить его или убить – а скорее, то и другое вместе.
Вот почему они закончили переговоры перестрелкой.
Тишину, царившую в деревне, взорвал грохот. Потом на минуту повсюду воцарилось молчание. Но долго оно не продлилось. По всей деревне залаяли собаки; их лай эхом разнесся по улицам и дворам. Сидя в безопасности в своих домах, деревенские жители гадали, кто мог в такое время года запускать фейерверки. Одна Лю Хейян глядела в сторону Храма предков. Слезы текли у нее по лицу, и она шептала чье-то имя, снова и снова…
Все закончилось за несколько секунд. Последний выстрел затих, и по залу потянулись струйки дыма. Они проплыли над телами шестерых мужчин, лежавшими на полу неподвижно.
Тогда откуда раздавался тихий звук шагов?
Пыльный занавес на сцене раздвинул еще дымившийся ствол пистолета.
Фан Му осторожно прикрепил к груди полицейский значок и подошел к краю.
Он посмотрел на мужчин на полу. Занавес закрывался, спектакль подходил к концу.
Отличное вышло шоу.
В банке Льян Жехао раздраженно заполнил чек на зачисление 500 000 юаней. Пей Лан стояла с ним рядом, запоминая каждую букву и цифру.
Близ улицы Ванбао Фан Му стянул медицинскую маску и капюшон. Разматывая бинты, закрывавшие его правую руку, он не сводил глаз с Чжин Йонгу с мешком на голове, лежавшего на земле. Рядом несколько человек ожидали его приказов.
Тай Вей сделал шаг вперед. Старый друг глядел на него холодными глазами. Внезапно он спросил:
– Откуда ты взял пистолет?
– Друг дал. – Фан Му уставился в звездное небо. Ночь была такой же ясной, как та, когда мертвое тело Дин Сучена сгорело в банях Байцинь.
– Ты правда стрелял? – Тай Вей прищурился. – Это могло плохо кончиться.
– Патроны холостые, – усмехнулся Фан Му, протягивая Тай Вею обойму.
Несколько секунд тот смотрел на Фан Му, потом его губы растянулись в улыбке.
– Я совсем тебя не понимаю, – сказал он, пожав плечами.
– Наверное, это и к лучшему. – Фан Му опустил глаза и протянул Тай Вею сигарету.
Тот не взял ее; вместо этого снова, нахмурившись, взглянул на Фан Му.
– А ты… ты правда знаешь, что делаешь?
