Поначалу мы просто молчали, глядя на расстилавшееся перед нами Копье. Со всех сторон дорогу обступали деревья и кусты, создавая странное ощущение, что мы с Трин остались наедине. Я чувствовал себя неловко, словно в эту самую минуту изменял Эталии, с которой вряд ли когда–то еще увижусь.
— Вы изменились, — сказала наконец Трин.
— Да? И как?
Она посмотрела на меня, внимательно изучая лицо.
— Словно что–то потеряли. Раньше в ваших морщинках вокруг глаз и на лбу было нечто такое, что теперь исчезло.
— Ты, похоже, разочарована.
Трин смутилась, вероятно подумав, что оскорбила меня.
— Нет, просто вы не такой, каким я вас считала, когда мы познакомились.
Я вспомнил тот день на рынке в Солате.
— И что же ты тогда от меня ждала?
— Что бы там ни было, нельзя винить меня за то, что я недооценивала вас. Кто бы мог подумать, что такие мужчины вообще существуют? — Она улыбнулась, глядя мне прямо в глаза.
Будь я помоложе и не таким циничным или будь я, к примеру, Брасти, то принял бы ее улыбку за знак восхищения.
— Мне нужно возвращаться, — сказала она. — Принцесса станет искать меня.
Когда Трин ушла, Чудище проводила ее взглядом.
— Думаешь, эта красавица вдвое моложе меня влюбилась без всякой на то причины? — спросил я.
Чудище фыркнула.
— Ага, — согласился я. — Я тоже так думаю.
Может, Трин просто стремится использовать любой шанс, чтобы обрести защиту? Что еще ее могло заинтересовать? А может, она просто играет со мной — хотя я не думал, что она из тех девушек, кто любит подобные игры.
К нам подошел Кест.
— Не мешаю? — поинтересовался он, заметив выражение моего лица.
— Просто просчитываю шансы.
Кест поднял бровь.
— Боя?
— Возможно. Пока не знаю.
— Это насчет Алины?
— Нет. Хотя с ней тоже придется разобраться.
Ситуация с Алиной была запутанной. Она из благородного рода, хоть и непонятно, что это значит в ее случае, особенно если учесть, что она совершенно разорена. Я даже не знал, есть ли у нее теперь хоть какой–то титул. Городской мудрец его не назвал: наверное, это означало, что Тиаррены — обычные лорды и не более. Валиана, конечно, полностью поглощена заботами о девочке, но как только мы приедем в Хервор, то всё изменится, и от Алины избавятся. Станут ли враги девочки и впредь охотиться за ней? И если так, то каким образом я смогу защитить ее?
— Кажется, она не хочет иметь со мной ничего общего, — сказал я вслух.
— Она слишком юна, — ответил Кест. — Думаю, ей какое–то время нужно побыть обычной девчонкой.
— Она не хочет находиться рядом с теми, кто напоминает ей о разрушенной жизни.
— Полагаю, что глубоко в сердце она все понимает. И, возможно, даже любит тебя и лошадь. Алина знает, что вы спасли ей жизнь. Но разумом она все еще переживает то, что с ней произошло. На это нужно время.
Я машинально погладил Чудище по жесткой израненной шкуре. В последнее время она все чаще позволяла мне ехать верхом, но моя нога наконец–то полностью зажила после арбалетной раны, и я предпочитал идти пешком.
— Король мне солгал, — рассеянно сказал я.
Кест посмотрел на меня.
— Насчет чего?
— Насчет тянучки. Когда они схватили Алину, девочка съела тянучку, поняв, что нас поймали. Съела ее, но осталась жива и испытала на себе все эти ужасы. Думаю, что она меня и в этом винит.
— Возможно, действие снадобья просто закончилось: столько лет прошло с тех пор…
— Леденец все еще действует, — заметил я. — Король с самого начала был против них. Он солгал мне.
— Сомневаюсь, что это был один–единственный раз. Забудь, Фалькио. Король всегда поступал лишь так, как считал нужным, да и ты тоже. Девочка, в конце концов, жива, она еще дитя, со временем исцелится. Дай ей срок.
Алина относилась ко мне с высокомерным презрением, слегка побаивалась Кеста, но почти сразу же прониклась добрыми чувствами к Брасти.
— Еще! Покажи еще! — услышал я ее довольный визг.
Брасти широко улыбнулся. Он обожал пускать пыль в глаза благодарной публике.
— Хорошо, что на этот раз?
Алина прикрыла ладонью глаза от солнца и сказала:
— Вон там, на том дереве. Видите?
Он привстал на стременах.
— Что там? Не вижу.
— Яблоко же, вот смешной.
Брасти посмотрел на кривое дерево, наполовину закрывавшее дорогу вдали от нас. Остальные наблюдали за ними, дав отдых лошадям и расправляясь с обедом.
— Нет там никакого яблока, — сказал он, выдержав театральную паузу. — Всего лишь горошинка, маленькая красная горошинка.
Алина захихикала.
— Это яблоко, любой увидит.
— Даже если и так — а я, заметь, вовсе не уверен в том, что это не маленькая красная горошинка, — то оно слишком далеко. — Он расправил плечи и откинул волосы с лица. — У какого человека, у какого великого человека, должны мы спросить, достанет сил, умения и стальной отваги поразить такую цель?
Кест косо глянул на него.
— Отваги? Думаешь, яблоко попытается тебе отомстить?
Алина хихикнула.
— Молчи, фехтовальщик, — надменно сказал Брасти. — Это дело для настоящего мужчины.
Он завел правую руку за плечо и достал из колчана стрелу. Положил ее, натянул тетиву, а затем направил лук вверх и чуть левее.
