— Может ли стать добрым продавший душу Нечистому? Нет, дорогой мой Лангрин, ты не знаешь всего, и поэтому не можешь судить справедливо. Он убил моих друзей, и отнял у меня родину. Я не знаю, жив ли мой отец, не исключено, что и он стал жертвой того, о чьей доброте говоришь ты. Я сам был в плену у этого добряка, который намеревался предать меня лютой смерти, и только чудом мне удалось ускользнуть.
Лангрин не нашёлся, что ответить принцу. Эвальд встал из-за стола и положил на стойку золотую монету с профилем Гилдериана.
— Прощай, мне пора. Возможно, ты услышишь ещё обо мне, — сказал принц и вышел, прихватив свой рог в серебряной оправе.
Покинув город, Эвальд снова совершил перемещение в пространстве, и, немного отдохнув, переместился снова. Он был в центре Империи. Повсюду были следы прошедшей войны. Кое-где виднелись руины замков и городов, уже поросшие травой и кустарником. На полях, в траве, кое-где белели кости павших воинов и валялось их оружие, уже полностью проржавленное и рассыпающееся в прах. Их смерть тоже была на совести Гилморга. Мир, казалось, уже опомнился от кошмара и постепенно залечивал раны. Жизнь полностью вошла в колею. Эвальд видел весёлых крестьян на пашне, ремесленников в кузницах и мастерских, караваны купцов, но эти радужные картины были обманчивы. Всё это было частью зловещих планов тёмного владыки, которому было на руку, чтобы народ вздохнул и расслабился, чтобы сознание людей смирилось с мыслью о его владычестве, и только затем приступать к исполнению своих планов. Мир находился под властью зла, и Повелитель Гилморг был слугой Нечистого, поэтому недалёк был день, когда земля покроется тьмой, разверзнется бездна, прекрасный сияющий мир превратиться в ад, и Владыка преисподней воцарится на земле. Надо было торопиться, чтобы остановить Гилморга.
Но неужели придётся ввергнуть людей в новую бойню? Нет, подумал принц. Если я и буду с кем-то воевать, то не с народом, а исключительно с Гилморгом.
К вечеру Эвальд оказался на родине, в Сариоле. Его окружала суровая природа севера, сосны и скалы, вересковые поля и сухие болота. Их безмолвное величие было так не похоже на знойные пески Алхиды, где он был ещё утром. Всё здесь было ему очень знакомым и родным, и дорогие его сердцу пейзажи навевали воспоминания детства.
Эвальд стоял на вересковом поле, за лесом высились шпили королевского замка. Сердце Эвальда забилось. Родной дом! Как давно он не был там! Печаль наполнила его сердце, когда он вспомнил, что его дом уже не принадлежит ему. Несомненно, многое изменилось здесь за прошедшие годы, и, скорее всего, тут его вовсе не ждут. Принц вздохнул, и двинулся по тропинке к замку. В одной руке он нёс щит, в другой котомку с припасами. Одет он был скромно, и скорее напоминал воина-наёмника, чем рыцаря, и тем более принца.
Королевский замок находился в центре города, носившего то же имя, что и страна — Сариола. Эвальд медленно шёл к городу. Как встретят его там? Жив ли кто-нибудь из королевской семьи?
Навстречу ему стали попадаться путники, но никто не узнал его. Как немного нужно времени, чтобы память о том, кого знали все в королевстве, совершенно изгладилась из сознания народа! «Нет, нет, — успокаивал себя принц, — все они молоды, и поэтому они не помнят меня. Люди старшего поколения, несомненно, меня узнают».
Он вошёл в большие городские ворота, сложенные из серого гранита, перед которыми каменные львы держали в зубах массивные цепи, и зашагал по мощёной брусчатке улицы, по обоим сторонам которой высились красивые домики с узорными крышами и шпилями. «Здесь ничего не изменилось, — подумал Эвальд, — я опасался, что родной город окажется разрушенным войной. Но война, кажется, не коснулась этих стен. Почему же Сариола оказалась под властью Гилморга?»
Эвальд прошёл пару кварталов, и, наконец, его узнали. Навстречу ему шла пожилая чета. Женщина пристально всматривалась в его лицо, и, после того, как они разошлись, зашептала мужу:
— Смотри, как этот молодец похож на принца, пропавшего ещё до большой войны!
— Нет, это не он, — лениво отозвался муж, — когда война началась, этот парень, наверное, ещё ходил пешком под стол.
Эвальд улыбнулся. Наконец, хоть кто-то узнал его!
Двор королевского замка был пустынен. Кованая решётка с украшениями в виде оскаленных львов была заперта, стражи не было видно. В замке светились окна. «Кто там сейчас, — подумал Эвальд. — Кто живёт там, за этими окнами, в моём родном доме?». Он снял с плеча рог, и тишина огласилась протяжным призывным звуком.
Появился офицер в сопровождении нескольких стражников, вооружённых алебардами. Они приблизились к решётке.
— Кто ты, путник, и по какой причине нарушаешь покой великого наместника Повелителя?
— Я принц Эвальд, сын короля Харальда, законного правителя Сариолы, прибыл, чтобы вступить в свои права! — сказал Эвальд.
— Ты больше похож на бродягу, а не на принца, — рассмеялся офицер, но внезапно осёкся и замолчал, увидев на груди Эвальда медальон посвящённого рыцаря.