– Я же тебе толкую, милая, что убили мастера, правда к тому времени уже другой подрос, который и взялся дело старого мастера до конца довести, да и у того не получилось. Так и бродит этот мастер по векам, пытаясь тот клинок закончить, что бы по справедливости все злые дела, что кинжал творит решить, да никак не получается у него.
– Это как бродит по векам, бабушка?
– Да, вот так и бродит, там помрёт, здесь родится, и вновь за своё, клинок искать, кинжал то всегда при нём.
– А почему кинжал при нём?
– Так как почему? Для него старый мастер тот кинжал делал.
– Ничего я не пойму бабушка, ты говоришь, что кинжал злой, значит и мастер должен быть злым, раз ему он предназначен?
– Нет, милая, не так. Старый мастер молодому его в подарок делал, а вот когда гравировку писал, то уже не сам рукой водил по клинку. Он и не ведал, что писал. Но подарок сделан и сделан доброму человеку, то только этот человек может сдерживать жажду кинжала, но тоже до поры до времени, и времени того осталось очень мало. Победит кинжал сразу найдётся другой мастер, который и на мече гравировку закончит, да не ту, что мастер хотел надпись сделает, а совсем другую, тогда вся, почитай миру конец.
– А что за надписи там такие хитрые?
– А вот сама погляди, – и старуха полезла куда-то за печь, достала оттуда берестяной свиток и развернула его на столе, перед Алисой, – вот читай.
На свитке были написаны какие-то непонятные буквы, Алиса хоть и ходила уже в городе в школу, но только в третий класс и букв, таких, какие там были написаны, не знала.
– Нас таким буквам ещё не учили, – вздохнула девочка.
– Это ничего, что не учили, ты просто смотри внимательно, а потом, когда научат, ты вспомнишь, то, что здесь написано, и поймёшь. Вот это, гравировка, что на клинке кинжала уже начертана, – и старуха указала пальцем на одну фразу, эта фраза тот час всплыла в памяти девушки и повисла в воздухе двумя горящими строками, – «Sanguinem enim Gustate non satiatur»,
– Вот эту первую старый мастер успел нанести на клинок меча, – в воздухе вновь появились светящиеся буквы.
– «Born imperaturi factum», «Рождённый повелевать миром» – прошептала лиса написанные слова.
– Правильно ты читаешь, и понимаешь правильно, – похвалила её старуха, и указала ещё на две, – а вот эти не успел, первую его заставляли написать, а он хотел вторую, точнее не он хотел, Боги так хотели, что бы уровнять силы клинков и восстановить равновесие. Но видать, не всем Богам это равновесие выгодно, коль дали убить старого мастера.
– И что он хотел написать на нём, бабушка?
– Вот эти слову, – указала старуха.
– «Me occidit et exaltabor», «Убивший мной мною возвышен будет», – прочитала Алиса первую строку и «Me occidit, ego occidi», «Убивший мной, мною убит будет» гласила вторая надпись.
– Всё правильно, – подтвердила старуха, – человеческое тщеславие стремление к безграничной власти несёт много бед всем людям, да и не только людям, поэтому его нужно сдерживать, сдерживать хотя бы под страхом смерти. Боится человек смерти, и этот страх способен многие беды предотвратить, помни это девочка, а ещё помни, что теперь ты должна помогать тому мастеру, должна помочь ему найти клинок, и закончить работу. Мало времени осталось, слишком много сил набрал кинжал, теперь он сильнее своего хозяина и способен убить его, а убив мастера, он завладеет и силой меча. Тогда он уже без всяких препятствий сможет рукой любого начертать тот девиз, который ему будет выгоден.
Алиса встрепенулась, замотала головой, старая хижина и сама старуха начали растворяться в воздухе, она вновь видела очертания ванной комнаты, ощутила тепло воды, потом взглянула на застывший в руке стакан с коктейлем.
«Интересно, чего это такого они намешали сюда? Бутылки вроде закрытые были. Или это всё воспоминания из детства? И что мне теперь со всем этим делать? – Она сделала несколько больших глотков, немного ещё полежала в ванне, – нет, ничего больше не привиделось, значит это не коктейль. Тогда что? Ведь всё было настолько явным. А эти горящие в воздухе буквы. Вот это я вляпалась, со своей любознательностью и своим любопытством. И главное дед Макар-то, вот шельма не отговаривал меня идти парням помогать, наоборот одобрил решение: «Иди, – мол, говорит, – внученька, поможешь ребятам, когда поесть приготовишь, когда что простирнёшь, а когда и дичь какую подстрелишь. Они-то парни городские к нашим лесам не привыкшие». – Вот удружил дедушка, спасибо тебе».
Алиса выбралась из ванны, не вытираясь, закуталась в банный халат и прошла в комнату, там, на журнальном столике уже кто-то похозяйничал, пока она была в ванной. На нм стояла большая ваза с фруктами и несколько накрытых блестящими металлическими крышками тарелок.
«Ага, значит, с голоду мне умереть не дадут, вот и замечательно, сейчас нужно поесть и поспать, а потом уже думать, – решила девушка и устроилась поудобнее за столом».
