Клинок Тишалла полностью

Наклонившись вперед, Кейнова Погибель впился пальцами в одеяло, прикрывавшее обожженный бок калеки. Дернул с оттяжкой.

— Возможно, ты не слышал меня. Как тебя называть?

Калека медленно повернул голову. Взгляд его был так же пуст, как сердце.

— Твое имя Хэри? — вежливо поинтересовался Кейнова Погибель. — Вице-король Гаррет называл тебя администратором, — иноземные слова он произносил с нарочитой внятностью, — Майклсоном. Предпочитаешь это имя?

Взгляд калеки постепенно приобретал смысл, и с ним пришло страдание. Он взирал на Кейнову Погибель словно через завесу боли, и тот улыбнулся довольно.

— Называть тебя Кейном как-то неправильно, — заметил он. — Ты же сказал, что Кейн мертв, — а я знаю, что это правда. Я убил его.

Взгляд, полный муки, устремился в сторону, на окно. Когда калека заговорил, в его хриплом шепоте еще слышался отзвук воплей.

— Как хочешь.

— Бывший Кейн? Быть может, — улыбка Кейновой Погибели была преисполнена глумливой радости, — Тан’Кейн?

— Неважно.

— Ты так думаешь? А по-моему, очень важно. Пожалуй, я остановлюсь на Хэри. Так ведь зовет тебя Пэллес Рил? Мм, прости, Хэри, я хотел сказать — «звала».

По лицу калеки пробежала слабая, едва заметная судорога; если бы Кейнова Погибель не знал лучше, он мог бы обмануться и принять ее за мимолетную улыбку.

— Ты зря тратишь время, — проговорил человек, которого он решил называть Хэри. — Не знаю, с чего ты взял, будто можешь причинить мне больше страданий, чем я сам.

— Ты еще многого не знаешь, — заметил Кейнова Погибель.

Хэри пожал плечами и снова отвернулся к окну.

— Или тебе не любопытно? — Погибель склонился к своей жертве, бросив на Хэри театрально-заговорщицкий взгляд искоса. — Ты не хочешь знать, кто я? Почему я сокрушил тебя?

— Не льсти себе, малыш.

Кейнова Погибель нахмурился.

— Тебе все равно? Тебе безразлично, почему все это случилось?

Хэри перевел дух и посмотрел юноше в глаза.

— Ты не знаешь, отчего случилось все это, — ответил он. — Ты знаешь только, почему ты сделал то, что сделал.

Брови Погибели сурово сошлись на переносице. Он зашел так далеко не ради того, чтобы выслушивать нотации, будто ученик в монастырской школе.

— А во-вторых… да, мне плевать. — Хэри пожал плечами.

Кейнова Погибель стиснул кулаки.

— Как ты можешь?

— «Почему» — это херня, — устало ответил Хэри. — «Почему» не воскресит моей жены. «Почему» не спасет моего отца, не вернет мне дочь, не позволит встать на ноги. На хрен такое «почему». Резоны — выдумка для черни.

— Возможно, — процедил Кейнова Погибель, придвигаясь к окну, куда Хэри смотрел так упорно. Деревья подбирались к рельсам все ближе, и казалось, что поезд катится сквозь туннель, сплетенный из отравленных дымом ветвей. — Я сам из простолюдинов. Тебя погубил обычный ремесленник.

— Ну да, да.

— Я был рожден Мартой, женою Террела-кузнеца, и наречен Перриком, — начал Кейнова Погибель неторопливо, торжественно и певуче, словно эл’Котанский священник ежедневное молитвословие.

— Ты зря тратишь время, — повторил Хэри. — Я не хочу знать.

Кулак впечатался в переносицу Хэри, словно молот Террела-кузнеца, и в стороны брызнули кровавые фонтанчики. Калека хрюкнул; глаза его остекленели на миг. Потом он равнодушно слизнул кровь с губ и молча уставился на свою Погибель, выжидая следующего удара.

Кулаки Кейновой Погибели зудели от яростного желания врезать еще раз, и еще, и снова; он жаждал убить этого негодяя, вышибить из него дух голыми руками — но смерть не утолит его жажды.

— Не в том дело, чего ты хочешь. Чего хочешь ты, уже никому и никогда не будет интересно. Дело в том, чего хочу я.

Он потер разбитые костяшки другой рукой, пытаясь выжать из пальцев жажду крови.

— Считай это допросом наоборот. Я хочу, чтобы ты кое о чем узнал. И я расскажу тебе. Если мне покажется, что ты слушаешь недостаточно внимательно, я буду тебя бить. Все понятно?

Ответный взгляд налитых кровью глаз был пуст, словно вымытая тарелка.

Снова Кейнова Погибель сгреб пальцами складки грязного одеяла, прижимая грубую ткань рубахи к сочащимся сукровицей язвам ожогов.

— Я знаю, что тебя пытали и прежде, Хэри… ммм, огриллоны клана Черного Ножа в пустыне Бодекен, не так ли? И я вполне осознаю, что лишь вчера ночью ты пытался заставить моих людей убить тебя. Подозреваю, что боль для тебя значит не больше, чем смерть, но для меня твои жизнь и мучения крайне важны. — Он сгорбился, сосредоточенно и неторопливо переводя дыхание. — Через пять дней мы прибудем в Анхану. Там тебя передадут светским властям на казнь. А до тех пор я хочу, чтобы ты страдал, а в особенности — чтобы слушал.

Деревья за окном расступились, открывая взгляду крутобокие, поросшие орляком и бурьяном холмы, уходящие в туманную синюю даль, — жестокие пустоши Каарна. А в вагоне Кейнова Погибель заново начал свою литанию: