В сотнях ярдов ниже по течению, человек по имени Дж’Тан, или Франсис Росси — в зависимости от мира, в котором он находился — прятался за планширом лодки, почти полностью перевернутой стволами умиравших ив. В узком проходе между кузницей и щепетильным складом Палнара к кирпичной стене прижималась женщина, тоже имевшая два имени — Шолет, или Тина Велш. Чуть выше, на крыше склада, пара опытных воров с окраины города — с самой дальней окраины — замерли, держа в руках веревки, по которым они планировали спуститься к докам.
Все они — и еще семеро таких же — подбирались к человеку, шагавшему по реке. Их взоры были прикованы к мерцающему мечу. Человек приближался к ним. Внезапно, сначала потихоньку, а потом все быстрей и быстрей вокруг них стали расти джунгли. А еще через какое-то время, направляясь к цели, им пришлось выискивать проходы в черной топи зловонного масла.
Внезапно все они почувствовали, как над головами и сквозь тело прошла странная колючая волна. Мгновением раньше река выплюнула на берег огромный сгусток ила и огня. Пламя переметнулось на черное масло, ручьями вытекавшее из джунглей, окрепло и помчалось к людям. Каждый из них вдруг встряхнул головой, словно пробудившись от тяжкого сна, сна, который против воли нес их к этому моменту. И каждый сказал себе (с небольшими вариациями, зависящими от словарного запаса): «Какого хрена я тут делаю?»
И, придя в себя, они бежали от реки, словно от преддверия ада.
В суфлерке «Непрерывной многосерийной программы» слепой бог разговаривал сам с собой.
Он имел два рта. Голос, исходящий из первого, был низким, ровным и сладким, как мед; второй отличался резкой хрипотой. Неважно, какой из них говорил. Здесь был один участник монолога.
— Задержка, — произнес первый голос, когда экран с гниющими джунглями «заснежил» помехами статики. — Всего лишь задержка.
— Причем даже не серьезная, — ответил второй голос, когда на другом экране, демонстрировавшем, как на поверхности реки горит черное масло, тоже пошел «снежок».
По мере того, как экраны с видами пылающей Анханы превращались в прямоугольники, заполненные электронным «снегом», в студии становилось все светлей и светлей. Слепой бог знал, что сделала Пэллес, — их восприятие друг друга было обоюдным. Ее поступок не пугал его. Через мгновение после того, как последний экран побелел, звено с рекой отключилось. И только в дальнем углу сознания слепого бога рыдала Вера Майклсон.
Город стал недоступным для переноса Уинстона.
— Нам нужны актеры, чтобы завладеть мечом?
— Я думаю, что нет. У нас есть отряды. Боевые отряды. Социальная полиция. Вооруженные люди. Если мы захотим, то можем захватить город силой.
— А мы захотим.
— Да, нам нужна легенда. История, которая привлекала бы людей к экранам. И держала каждого в напряжении.
— Нет ничего проще. Мы можем сообщить им, что вынуждены начать вторжение.
— Город в огне…
— У нас просто не было выбора.
— Вот именно. У нас не было выбора.
— И это единственный способ спасти Кейна.
— Точно. Единственный способ спасти Кейна.
К шипению помех, шедшему из динамиков студии, присоединилось раздражающее кудахтанье. Казалось, что программа проводила опрос всех лучших сетевых шоу планеты и отбирала бесчисленные звуковые файлы с консервированным смехом. Но на самом деле это был хохот слепого бога, смеявшегося над собственной шуткой.
