А человек по имени Хабрак — сержант имперской гвардии, прослуживший в темнице двенадцать лет и имевший лишь одно взыскание в личной записи; представитель первого типа людей, тех, для кого правила никогда не менялись; мужчина, противопоставивший сверхъестественным джунглям, волнам черного масла и пожарам, угрожавшим уничтожить его город, свою бесстрастную и непоколебимую преданность долгу; солдат, твердо веривший, что за тридцать семь лет службы он повидал достаточно чудес, чтобы больше ничему не удивляться, — смотрел с открытым от изумления ртом, как его сияние сам патриарх Тоа-Сителл спускался по лестнице Зала суда в караульное помещение Донжона.
Кожа патриарха выглядела дряблой и желтой, как у трупа, глаза провалились, из потрескавшихся губ сочилась кровь и стекала по подбородку. Его праздничная мантия была разорвана и испачкана рвотой. Полы одежды обуглились и покрылись разводами черного масла. Патриарха сопровождали шестеро взволнованных вспотевших офицеров из Глаз Божьих, одетых в кольчужные рубахи, такие же шапочки и стальные шлемы. Офицеры нервно облизывали губы и сжимали в дрожащих руках обнаженные мечи.
Придя в себя и вскочив со стула, Хабрак вытянулся по стойке «смирно». Патриарх прислонился к решетчатой двери, словно только стальные прутья могли удержать его ногах.
— Сержант, — прохрипел он. — Пора действовать.
Патриарх выжидательно посмотрел на Хабрака, затем поманил его к себе.
— Подойди сюда, солдат. Не заставляй меня кричать. У меня болит горло. Ты, что, не слышал меня? Время пришло.
Хабрак сглотнул. Отойдя от стола, он приблизился к решетчатой двери и остановился на почтительном расстоянии.
— Время для чего, ваше сияние? — осторожно спросил он.
— Время убить Кейна.
— Ваше сияние?
Патриарх помассировал дрожащей рукой накрашенную охрой бровь.
— Начался пожар. Разве ты не видел? Я сразу понял. О глупец! Как я ошибся! Впредь нужно быть умнее. Мне казалось, что я могу использовать его, а это он использовал меня. Так же, как и прежде. Город горит. Все горит, как горело раньше. Ты помнишь? Помнишь город в огне?
— Помню, ваше сияние, — мрачно ответил Хабрак.
— Тогда иди. Расправься с ним.
Дрожащая рука просунулась между прутьями и сжала плечо Хабрака.
— Ты хороший человек. Я доверяю тебе. Я всегда знал, что могу довериться тебе.
— Спасибо вам, ваше сияние.
— Как…
Патриарх устало смежил веки. Хабрак решил, что этот человек на грани обморока. Но когда он протянул было руку, чтобы поддержать его сияние, мутные глаза вновь открылись, и его пронзил жуткий нечеловеческий взор, напоминавший взгляд орла.
— Скажи еще раз, как тебя зовут?
— Хабрак, ваше сияние. Сержант Хабрак.
— Не пытайся умничать, Хабрак. Будь проще. Вот в чем заключалась моя ошибка. Я думал, что достаточно умен, и потому не шел простыми путями.
— Быть проще, ваше сияние?
— Убей Кейна.
— Что…
Тоа-Сителл схватил Хабрака за шиворот и притянул к прутьям. Дыхание его сияния отдавало гнилью.
— Сделай это, Хабрак. Сделай во что бы то ни стало! Возьми дубину, спустись в Шахту и размозжи ему череп. Ты понял?
Хабрак напрягся. Он никогда не обсуждал приказы.
— Да, господин.
— И когда прикончишь его, брось тело в мясорубку.
— Да, господин.
— Прибей его. Без всякой жалости! Размельчи на части. Прибей и размельчи. Ты сделаешь это? Ты прибьешь его и размельчишь?
Хабрак козырнул:
— Да, господин. Но…
— Что?
— А как же день Успения?
— Забудь о дне Успения, — проворчал патриарх. — Как и обо всем другом.
— Да, господин.
— Ты хороший человек, Хабрак. Ты готов спасти Империю. Да! Голова! Сохрани его голову. И нашу Империю.
— Что, господин?
— Нам нужна его голова. Для кола.
— Будет сделано.
— Ты не сможешь покинуть темницу без головы Кейна, — сказал патриарх и указал на одного из Глаз Божьих. — Отдай ему свой ключ. От этой двери.
Хабрак покорно снял ключ с большого железного кольца и передал сквозь прутья офицеру. Тот судорожна сжал его в кулаке.
— Первой через эту дверь должна быть передана голова Кейна, — сказал патриарх офицеру. — Ты понял? Никого не впускать! Никого не выпускать! Держать дверь запертой до тех пор, пока кто-то не поднимется из подземной темницы и не передаст тебе голову Кейна. Ты понял?
— Да, господин, — ответил Глаз Божий.
— Если эта дверь откроется по любой другой причине, то рядом с головой Кейна на шестах окажутся и ваши шесть голов! Я казню вас, даже если сам Ма’элКот прикажет вам открыть. Он может покарать вас в следующей жизни, но я убью вас в этой!
Офицеры тревожно переглянулись друг с другом. Патриарх повернулся к Хабраку:
— И не надейся, что они поддадутся на уговоры. Никто другой не откроет эти двери. Я распустил ротозеев, охранявших Зал суда. Им нельзя было доверять. В здании теперь только Глаза Божьи. И они следят за тобой!
Патриарх кивнул, словно соглашался с чьим-то комментарием.
— Я буду в часовне.
Медленно повернувшись на каблуках, он стал подниматься по ступеням.
