Семинар приходилось проводить у него дома, потому что поле, менявшее законы физики в здании, позволяло использовать здесь Силу. Разумеется, количество ее, доступное чародеям, было ничтожно — все, что вырабатывали растения в оранжерее, зверушки в зоопарке да слабые энергетические следы бессчетных посетителей Кунсткамеры, — но для проявления базовых минимальных эффектов хватало.
— Я… я не… то есть я видел фотографии дубов… — начал было бледный студент.
— Тогда поменьше желтого. Или ты не видишь, каким цветом пользуются твои товарищи?
— Но, сэр, этим цветом я всегда…
— Вот поэтому ты последний в группе, Николас. Любой дурак может зачаровать травинку. Чтобы овладеть силами самой жизни, требуется истинная зелень! Вот
— Почему нельзя просто запомнить заклятие?
— Заклятия для дураков, Николас. Это лишь костыли для тех, кто не в силах подчинить себя дисциплине истинного тавматурга! Настоящий чародей формулирует желание и одним усилием воли наделяет его Силой. Вообрази себе реальность, и она воплотится Силою. Вот истина…
— Эй, — сухо окликнул его Хэри. — Я же тебя просил распустить свой долбаный класс.
Львиная голова Тан’элКота медленно развернулась к гостю с нечеловеческим величавым достоинстввом: словно ожил каменный сфинкс. Набрав воздуха в бочкообразную грудь, он одним движением восстал на ноги.
— Студенты, встать! Директор здесь.
Ученики вскочили. Четверо моргали, разгоняя остатки транса, из которого вырвал их грубый оклик. Все пятеро вытянулись по стойке «смирно», взирая на Хэри с ужасом и трепетом.
— Класс свободен, — вымолвил Хэри. — Брысь! Все.
Студенты только покосились с сомнением на Тан’элКота. Тот сложил руки на огричьей груди.
— Это, — произнес он, — мой дом. Это — мои ученики. Я выполняю задачу, которую ты передо мною поставил. Директор ты или нет, не пытайся отдавать здесь приказы.
— Вот тебе приказ, — отрезал Хэри, наклоняясь вперед. — Сядь и заткнись. Это слишком важно, чтобы тратить время на твои заморочки.
Тан’элКот не шевельнулся.
— Ты не в силах осознать, насколько оскорбительно себя ведешь.
— Может быть. Ты со мной уже сколько знаком? Еще ожидаешь от меня вежливости?
— Вежливости? Едва ль. Быть может, минуты раздумья, капли заботы о тех остатках достоинства, которые мне дозволено…
— Заткнись, — оборвал его Хэри.
— Я могу лишь надеяться, что ты принес мне добрые вести. Например, что твой ВРИЧ поразил эльфов и ты явился отпраздновать это событие вместе со мною.
«Пошел ты в жопу, — мелькнуло в голове у Хэри. — Хочешь выслушать меня стоя, стой и слушай».
— Почти так, — проговорил он. — Вспышка ВРИЧ наблюдалась среди эльфов. И знаешь что? Актер, о котором я спрашивал, который сталкивался с больными — он сейчас в Анхане.
Тан’элКот судорожно выдохнул. Глаза его распахнулись. Он попытался нашарить спинку кресла, чтобы опуститься в него, но промахнулся и едва не упал, точно пьяный.
— Я тебе говорил, сядь, — напомнил Хэри. Он перевел взгляд на студентов. — Последний шанс. Брысь!
Те снова глянули на Тан’элКота, но тот отмахнулся, прикрыв глаза рукой, и студенты, торопливо собрав пожитки, молча убежали.
— Кейн… — пробормотал Тан’элКот слабым голосом. — Умоляю, скажи, что это лишь жестокая шутка.
— Ага, как же, — буркнул Хэри. — Я славлюсь блистательным чувством юмора. Соберись. Работы до хрена.
Клавиатура Тан’элКота неловко ложилась под пальцы, со странным пружинистым сопротивлением, словно сами клавиши не поддавались нажатию. Вместо сенсорной панели Тан’элКоту приходилось пользоваться чем-то вроде старинной пишущей машинки, конструкцией из рычагов и пружин, уходившей сквозь колодец посреди титанического письменного стола к нише под полом, где находилась собственно электроника, защищенная от соприкосновения с ПН-полем Кунсткамеры.
Смотреть Хэри приходилось в наискось поставленное зеркало в вычурной бронзовой раме, где отражался экран, установленный в той же нише под ногами.
Тан’элКот распростерся на полу в ног Хэри, протянув могучую длань к приемнику и легонько поглаживая указательным пальцем кубик с записью — тот кубик, в котором хранилась запись представления Хансена перед Дж’Таном.
Непривычное ощущение мешало Хэри до такой степени, что он лишь с третьей попытки набрал код первоочередного доступа к терминалу Клирлейка, а рупор, доносивший его голос до микрофона, искажал звуки до такой степени, что ему несколько раз пришлось повторять цитату, прежде чем программа признала его. Наконец в зеркале отразилась физиономия Клирлейка.
— Привет, Джед, — натянуто улыбнулся Хэри. — Готов?
— К твоей сенсации? Я провел анализ тех кадров, что успел получить, и по виду тел могу предположить…
— Молчи, — перебил он. — На открытом канале об этом не стоит. Просто скажи, если готов принять файл.
— Всегда готов, Хэри, — Клирлейк улыбнулся в ответ. — Только странно, отчего ты тянул.
