Клинок Тишалла полностью

— Ладно. Слушай, это очень важно. То, что я тебе пришлю, просматривай, отключившись от сети. Есть троян безопасности, настроенный на пару сочетаний в записи, — у меня есть антивирус, но он быстро стирается. Оставь для трансляции.

— Трояны госбезопасности, антивирусы… это так серьезно?

— Серьезней не бывает, Джед.

— Ты уверен, что я захочу это транслировать?

Хэри кивнул.

— Думаю, спецвыпуск. В прайм-тайм. Полагаю, что лицензии на отрывки этой записи потянут на восьмизначные суммы. В два счета.

— Тогда качай, Хэри. У тебя легкая рука.

Хэри наклонился, чтобы глянуть на Тан’элКота.

— Готов? — шепотом спросил он.

В ответе Тан’элКота слышались гулкие обертоны телепатического общения.

— Готов.

«Получится», — убеждал себя Хэри. Пальцы его подрагивали: не от волнения — какое, к чертям, волнение? От радости.

Может, радость невеликая, но первая за не упомнишь уже сколько месяцев.

Хэри вдавил последнюю клавишу.

По мере того как загружался файл, Тан’элКот стягивал в сеть тот слабенький ток Силы, что давало ему ПН-поле Кунсткамеры. Нервная система живого существа представляет собой естественный интерфейс между Силой и материальным миром. Тан’элКот мог передавать эту Силу одним прикосновением отсюда — туда. Возможности его были невелики — в условиях земной физики все его могущество не стоило ломаного гроша, — но скачок напряжения в пару микровольт в одном месте может выжечь молекулярную цепь или рассыпать строку программного кода. Ему даже не обязательно было понимать, на что он воздействует — на аппаратное обеспечение или на программу, неважно! Сам Тан’элКот высказывался следующим образом: «Предмет определяется эффектом. Моя сила становится иглой, которая проколет любую руку, протянутую к вколоченному в этот кубик сновидению».

Пять секунд пакетной передачи — и все было кончено.

— Получил, — сообщил Клирлейк. — Чисто.

— Ладно. Конец связи, Джед, — до сна мне еще далеко, и все такое, знаешь…

— Выписать на тебя стрингерский процент? Если ты прав касательно восьмизначных чисел, кусок выйдет изрядный.

— Отложи, — решил Хэри. — Если меня уволят, деньги пригодятся.

— Ладно. Пока.

— Угу.

Хэри нажал «отбой» и сложил зеркало. Поднявшись с пола, Тан’элКот потянулся так, что мясисто захрустели плечи.

— Получилось.

— Ты уверен?

— Я Тан’элКот. — Это было сказано без малейшей улыбки.

Хэри перевел дух. «Пока неплохо».

Фактически он улучшил замысел Хансена, захватившего Росси. Тот пытался достучаться до кучки первоочередников в надежде отыскать среди них сентиментальных праздножителей, которые бы вмешались. Это потому, что он не понимал первоочередников. А Хэри понимал. Он построил на этом понимании всю свою карьеру.

Первоочередники Росси могли пережить все, что было сейчас записано на кубике, и посчитать это частью сценария. О сценарии им не надо было заботиться — сиди себе да поглядывай, как Дж’Тан и прочие актеры НМП выкрутятся из очередной передряги. Хэри выпустил запись в сеть, вырвал из контекста.

Теперь это была не часть сценария, а сама история.

Вместо того чтобы наблюдать, как выкручивается герой, каждый праздножитель сам станет героем собственного маленького приключения: им задана проблема, они понимают, что в силах ее разрешить, и сами делают выбор, вмешаться или нет. «Неплохо, — мелькнуло в голове у Хэри. — Для начала».

Тан’элКот похрустел внушительными кулаками.

— Итак, я исполнил твою просьбу. Пора двигаться дальше. Есть только один путь, и мы оба знаем, какой: ты должен немедля вернуть меня в Анхану.

Хэри помотал головой.

— Никогда в жизни.

Тан’элКот едва не плюнул на ковер.

— Ты тратишь силы и мысли, на то, чтобы убеждать. Это бесплодный в конечном итоге подход. Инфантильный. Вы зависите от своих праздножителей, как от суррогатных родителей. Они принимают решения за вас, и это станет источником вашей погибели.

Улыбка застыла у Хэри на лице.

— Мы пользуемся теми инструментами, что есть под рукой.

— Ха! Бесполезными орудиями ничего толкового не сработаешь. Призови меня, Кейн, и я помогу твоему делу.

— Ты уже помог.

— Разумеется. И я продолжу следовать твоим указаниям до последней запятой — до того момента включительно, когда ты осознаешь бесполезность своих планов. У тебя остался единственный выход — отправить меня домой.

Хэри вздохнул.

— Не бывать такому.

— Кейн, надо. Единственная надежда моего мира — прямое вмешательство. Разоблачить преступление — мастерский удар, но войны одним наступлением не выиграть. Мой народ — весь мой мир! — согбен над плахой. Ты должен позволить мне его вызволить!

— Ага, — горько усмехнулся Хэри. — Спасти мир, блин.

— Почему ты сопротивляешься неизбежному?

«Главный вопрос моей жизни», — подумал Хэри, но вслух сказал:

— Потому что не могу тебе доверять.

Бывший император напрягся.

— Ты сомневаешься, что я спас бы своих Детей?