— Еще бы. Я тоже. Только вот что, милая: когда мама уходила, мы очень торопились и очень волновались, так что я забыл ей сказать кое-что. Ты передашь?
— Ага.
— Скажи, что я ее люблю.
— М-м… Она тебя тоже любит, — отозвалась Вера с простодушной безмятежной прямотой. — Только я не говорю ей на самом деле. Она просто знает.
— Я хотел быть уверен, — пробормотал Хэри. — Хотел быть уверен, что она знает.
— Подменыш?
Тоненький голосок напоминал тембром осипшую флейту-пикколо. Чья-то рука размером не больше ногтя и цепкая, точно клещи, дергала Делианна за ухо.
— Подменыш, проснись!
Делианн перевернулся на бок. Открывать глаза не хотелось. Трудно было вспомнить, почему, но он был почти уверен, что стоит ему окончательно проснуться, как станет больно — а в мягкой постели было так тепло, так уютно…
— Подменыш! — Что-то ткнуло ему в шею; трудно быть уверенным, но, кажется, его пнули босой ножкой. — Кайра говорит, ты ей нужен!
«Оно и к лучшему, — подумал он, протирая слипшиеся веки. — Если бы я проспал еще немного, то мог бы видеть сны».
За тяжелыми парчовыми занавесями, отграждавшими спальню Кайрендал от внешнего мира, бушевало золотое послеполуденное солнце. Рядом с Делианном на матрасе стояла исключительной красоты дриада двенадцати дюймов ростом. Полупрозрачные крылышки мерцали в сумерках. Выглядела она как женщина преувеличенно чувственных форм: изящные длинные ноги, осиная талия, возмутительно пышная грудь. Крошечная приталенная туника едва прикрывала ягодицы и почти полностью оставляла для обозрения бюст.
— Туп… — пробормотал он хрипло. — Скльк… к’торый час?
— Почти четыре, — отозвалась дриада. — Ты спал пять часов или около того. Теперь поднимайся — Кайра меня прислала за тобой.
— Ладно, — выдавил он и приподнялся.
О том, как он попал в эту комнату, у Делианна сохранились весьма смутные воспоминания. Кайрендал привела его сюда, когда они отпустили актира; к концу представления, которое он устроил для тех, кто смотрел глазами чужака, Делианн едва не свалился. Он с трудом заставил себя удержаться в сознании, пока пил бульон из рук Кайрендал. Помнилось, как его вели сюда… помнилось касание мягких губ Кайрендал за ухом: «Знаешь, ты единственный хуманс, кто когда-либо овладел мною бесплатно».
Вспомнил ее поцелуй… и только тут сообразил, что сидит голый.
Делианн поспешно набросил угол простыни на бедра.
— Э-э, Туп… ты, случаем, не знаешь, где мои штаны?
— На стуле. Да пошевеливайся ты!
Делианну показалось, что он краснеет всем телом. Почему-то чудилось, не то помнилось, что Туп была — возможно, раньше? — любовницей Кайрендал. Занимались они чем-то с хозяйкой «Чужих игр»? Что вообще случилось между ними? Если бы любились, он бы не мог забыть… правда?
Он поплотнее завернулся в простыню.
— Туп, будь любезна… если ты не против…
Дриада уперла руки в бока.
— Подменыш, я живу в доме терпимости. Думаешь, я в жизни херов не видала? Да я твой видела, мы с Кайрой вместе тебя раздевали.
Делианн закрыл глаза, вздохнул, открыл снова. «По крайней мере, это значит, что мы с ней не трахались». Он покосился на нетерпеливо приплясывающую Туп.
«Скорей всего».
— Ладно, — буркнул он, — ладно, иду… то есть одеваюсь.
Он выполз из постели, торопливо натягивая подаренные Кайрендал штаны.
— Поторопись, — посоветовала Туп. — Она вне себя.
— Из-за чего? — тупо поинтересовался Делианн, натягивая рубашку через голову. — И для чего я ей понадобился? Стражников здесь хватает.
— Она не сказала. Какая-то заварушка с клиентом, в номерах. У него заложник. Но она просила передать, что парня лихорадит и пот с него льется ручьем… он уверяет, что девка пыталась его отравить.
Делианн застыл с распяленной на локтях рубахой. В животе у него нарастал ледяной ком.
«Это оно, — мелькнуло в голове. — Вот почему я не хотел просыпаться. Точно».
Страшная тяжесть навалилась на плечи, придавливая к полу. Он помотал головой и влез в пару сандалий, брошенных за креслом.
— Веди, — скомандовал он.
Туп выписывала немыслимые петли между пролетами лестницы, чтобы не сбрасывать скорость, покуда Делианн поднимался в Желтые номера, в восточном крыле пятого этажа. Подменыш с трудом мог угнаться за нею — при каждом шаге в изувеченных ногах отзывалась боль.
