Точно. Связанный – это Ник Дворжак с курса прикладной магии. А второй – Грег Проховци – из той же группы. Я прервал их занятие только позавчера, когда все закрутилось…
Это так важно? Почему у меня в голове мысли не сходятся? Почему мне все время кажется, будто я о чем-то забываю?
Проховци словно не слышит мольбы Дворжака. Закатив глаза, он под непрестанный вой заклинаний волочет несчастного к краю платформы. Я морщусь – даже для меня это чересчур.
– Человеческое жертвоприношение? – интересуюсь я.
Райте невозмутимо кивает:
– Ученики чародеев для этой цели подходят лучше всего: их Оболочки хорошо развиты и достаточно ярки, чтобы привлечь Силы внешние, но они еще не овладели достаточно магией, чтобы защититься.
– Кроме того, – добавляет Гаррет, – это очень зрелищно.
Проховци не режет парня – просто сбрасывает пинком с платформы. Дворжак с воплем падает в горящие угли. Там невысоко, футов десять, – при падении он даже не потерял сознания. На несколько секунд у него перехватывает дыхание, но, едва набрав в грудь воздуха, он начинает выть, катаясь по углям, извиваясь и дергаясь, пытаясь выползти из ямы, но со связанными руками и ногами у него нет ни шанса. Он уже настолько обгорел, что все равно не жилец.
Вскоре силы его покидают, и парень только подергивается беспомощно. Плоть буреет и размягчается, лопается обугленная кожа, и вытекает кипящий жир, жидкость в брюшной полости доходит до кипения, и живот взрывается.
В этот момент Проховци напрягается. На шее его проступают жилы, нижняя челюсть выдается вперед. Двигаясь медленно и дерганно, как марионетка в неловких детских руках, он карабкается на верхнюю платформу, к нагому трупу Берна.
Я никак не перестану хмуриться – уже лоб болит от натуги. С того момента как я проснулся в поезде, меня что-то тревожит, и я решаю наконец спросить прямо.
– Знаешь, – замечаю я как бы между прочим, – мне это все кажется странным. Тебе никогда не снилось, будто ты делаешь что-то и сам не понимаешь, какого рожна? Я пару раз приложился головой – не знаю, может, сотрясение заработал, – и теперь у меня что-то в мозгах не стыкуется. Не поможешь?
– Разумеется, – отвечает Райте. – Я для того и пришел, чтобы тебя успокоить.
– Ладно. Отлично. Тогда по порядку. Так, Паллас сама сотворила здесь ВРИЧ, да?
– Верно.
– Чтобы опозорить… э-э-э… артанцев. Выставить их в дурном свете, чтобы они перестали перекапывать горы и все такое, верно?
– Именно так. – Он кивает.
– А вы здесь при чем?
– Я?
– Да. Монастыри. Каким образом посол Монастырей оказывается… – я проглатываю слово «прихлебатель» – не хочу ранить его чувства, – сотрудником компании «Надземный мир»?
Райте бросает короткий взгляд на склонившегося к нам хмурого Гаррета.
– Ваша компания обратилась к нам за помощью, – без запинки отвечает он. – Тебе известно, какой опыт общения с мятежными богами накопили Монастыри, – как ты должен помнить, сам Джанто Основатель принимал участие в восстании своего брата Джерета Богоубийцы. Первоначально Монастыри были основаны для того, чтобы противостоять вмешательству своевольных богов в дела людей, ибо это служит обычно умалению нашей расы в целом.
Он разводит руками в попытке изобразить добросердечного мудреца – непростая задача для юноши с лицом моджахеда-фанатика: выдубленная кожа и побелевшие на солнце глаза.
– Мы, подданные Монастырей, – просвещенные люди, Кейн. Предрассудки черни не трогают нас. В прошлом мы противостояли компании, поскольку та была тесно связана с Актири, – но вовсе не потому, что действительно почитали Актири за бесов. Демоны, – он кивает в сторону кратера, где нагой Проховци лежит на верхней платформе, обняв труп Берна и целуя ледяные мертвые губы, – нечто совсем иное. А ныне Монастыри и компания нашли общую цель, общий интерес: спасение человечества – и всего мира – от опустошения, чинимого безумной богиней.
– Да-да, понял, – перебиваю его я. – Наверное, просто вылетело из головы, как тебе удалось меня на это подбить.
Гаррет смотрит на Райте широко открытыми глазами:
– Ты клялся, что никаким образом…
Мой лучший друг обрывает его, проводя ребром ладони по горлу, и улыбается мне:
– Я тебя не вполне понимаю, Кейн.
Пожимаю плечами:
– Даже неловко просить… но ты не повторишь для меня все по складам еще раз? Почему я решил помочь тебе убить мою жену?
– По складам? – недоуменно блеет Гаррет. – Каким складам? У тебя есть выбор?
– Ну знаешь, – отвечаю я, разводя руками. Мне правда неудобно повторять очевидное. – Выбор есть всегда…
Я делаю жест в сторону Гаррета. Райте больше не улыбается. Только смотрит на меня с холодным интересом, словно на необычную и, возможно, опасную козявку.
– Это единственный способ спасти мир, – произносит он.
– От чего?
– От Паллас Рил. От ВРИЧ.
– Вот тут-то я и перестаю видеть смысл.
Глаза Райте западают глубоко-глубоко, голос становится осторожно нейтральным:
– Да?
– Ну, мне кажется вот что: если она угрожает целому миру, чтобы прекратить горные работы, – рассудительно замечаю я, – достаточно их прекратить, и она перестанет угрожать.
