Не торопясь, с беспредельной осторожностью он попытался распутать сетку, чтобы подняться хотя бы на колени. Он старался не делать ничего такого, что мог бы расценить как попытку к бегству нависший над ним великан, потому что в свободной руке тот держал булаву длиной с человечью ногу. Шипы на ее макушке были длиной с палец и остры, как ногти самого Делианна.
Кирендаль возлежала на груде пестрых шелковых подушек под огромным балдахином. Стальные глаза были обведены темными кругами, металлически блестящие кудри жирными лохмами рассыпались по плечам и подушкам. Кожа напомнила Делианну брюхо дохнущего в пересохшем пруду сома, губы висели над оскаленными клыками, точно клочья сырого мяса. В комнате пахло заполненным ночным горшком с блевотиной пополам.
– Когда я послала за тобой, – хрипло проговорила Кирендаль, как будто язык не вполне слушался ее, – мне пришло в голову сказать для начала что-нибудь веселенькое. Знаешь там, лично поблагодарить тебя за спасение…
– Кир…
– Заткнись! – взвизгнула она яростно, приподнявшись над подушками, и рухнула обратно, словно даже гнев был для нее непосильной ношей. – Не хочу. Не могу. Даже желчи не осталось.
Она отвернулась, чтобы он не видел ее лица.
Сердце стиснула боль. Делианн не знал, что сказать.
– Теперь мне передали, что мы не обязаны умирать, – продолжала Кирендаль, не сводя глаз с тяжелых черных гардин на окне. – Говорят, твоя чума не убьет меня. Говорят, мы все ее переживем.
– Да, – проронил Делианн.
– Все, кроме Пишу, – поправила она. – Все, кроме Тап.
– Богиня…
– Не говори мне о своей богине. Я знаю о ней. Она – клятый Актир. Паллас Рил.
– Мне она показалась богиней, – ответил Делианн.
– Знаешь, – проговорила Кирендаль отстраненно, будто не слыша, – уже пошли слухи. Начались убийства, и много. И не все в Городе чужаков. Должно быть, это команда твоей баржи. Но по официальной версии, это кейнисты, – дескать, они начали кампанию террора в ответ на массовые аресты, пытаясь сорвать правительству седьмой праздник Успения. Но мы-то с тобой знаем лучше, не так ли? Да? Я думала, что знаю. А потом подумала еще раз и поняла, что вовсе не так уверена.
– О чем ты?
– Я знала Кейна. Это тебя удивляет? Я участвовала в Успении Ма’элКота – и все было не совсем так, как теперь учит Церковь. Я была при том. Но в одном Церковь не врет: Кейн был Актири. А Паллас Рил – его женщина. Оба они Актири. Как ты, Делианн.
– Кирендаль…
– Было у Кейна такое свойство – сразу можно было сказать, к чему он приложил руку, потому что тогда все летело в тартарары. Иной раз можно было видеть его влияние: черный Поток, Поток черной Силы, истекающий ниоткуда и уходящий в никуда. Сам увидишь – поймешь. Ничего не получается, как было задумано. Обычно все оборачивается к худшему. Как сейчас.
– Я знаю о Кейне только то, что известно всем, – ответил Делианн, беспомощно пожав плечами. Сетка зашуршала, точно кольчуга. – По большей части – со слов церковников. О Паллас Рил я знаю только то, что она обещала помочь. И что она спасла тебе жизнь.
– Спасла мне жизнь?! – Кирендаль снова обернулась к нему. Налитые кровью глаза ее походили на разбитые в холодную сковородку полунасиженные яйца. – Да. Мне бы следовало ее благодарить. Благодарить за то, что я проснулась и узнала… – Голос ее пресекся. – Что Пишу… Тап… они умерли. А я буду жить, зная, что я убила их. Попусту.
– Прости, Кир, – просто и искренне проговорил Делианн. – Хотел бы я, чтобы все вышло иначе.
– Да? Правда? – Она махнула дрожащей рукой в сторону великана-стражника. – Сними с него сетку.
Огр сгреб в горсть сетку на макушке Делианна и вытряхнул его из нее на пол. Тот приземлился на раздутое костоедой бедро и захлебнулся от боли. Инстинктивно он попытался впасть в транс, чтобы Сила унесла боль, но Кирендаль махнула пальцем, и хуманс огрел Делианна дубинкой по темени.
– Не стоит, – заметила она. – Я слежу за тобой, подменыш. Это было предупреждение. Еще раз потянешься к Силе – и он тебя убьет. Понял?
– Нет, – проскрипел Делианн, стискивая зубы, чтобы не разрыдаться. – Не понимаю. Я не понимаю, как ты можешь так со мной обходиться. Как с врагом.
– Может, я смогу объяснить, – ответила Кирендаль.
Она взяла со столика гладкую палочку толщиной с палец и длиной с ладонь, повертев ее то так, то этак. В тусклом свете лампы отполированное дерево переливалось радугой, будто не имело собственного цвета.
– Ты знаешь, что это такое?
– Разумеется, знаю. – Делианн нахмурился. – Я двадцать пять лет был принцем дома Митондионн. Откуда ты взяла вестовой черен?
