Атрий здания походил на огромный склеп, исчерченный танцующими оранжевыми крестами, – приближающееся пламя вырисовывало на стенах контуры крестообразных окон. Райте шел, прислушиваясь к звукам собственных шагов. В тишине, царившей здесь, они казались слишком громкими. Он бывал в этом здании тысячу раз, когда в отрочестве служил мальчиком на побегушках в «Имперских известиях», помогал отцу оплачивать свою учебу в монастырской школе. Однако сейчас, когда видишь пляшущие, клочковатые тени и чувствуешь приторный затхлый запах…
Здание Суда всегда имело свой специфический запах: ароматы пудры и цветочного масла благородных судей смешивались с миазмами страха и пота избитых и испуганных обвиняемых. Эта смесь годами впитывалась в стены – смесь роскоши и вины, ставшая для Райте запахом юриспруденции. Но теперь здесь пахло прелой листвой и горючим маслом.
Часовня некогда служила святилищем Проритуна – бога небес, который был хранителем людских клятв и защитником законов Анханана. В часовне судьи молились и очищали свои помыслы перед судебными заседаниями. Им помогал жрец небесного бога, который благословлял ревнителей закона и освобождал их от возможных чар принуждающей и убеждающей магии. Несмотря на то что Проритун больше не почитался в судах Анханана, часовня осталась. И с некоторых пор стала святилищем Ма’элКота.
Ее открытые двери охраняли Очи Божьи.
– Эй ты! – угрожающе прошептал один из них, словно боялся, что его услышит патриарх. – Не знаю, как тебе удалось попасть сюда, но тебе здесь не место. Пошел прочь!
Райте остановился у колонны, которая была наполовину алой от отблесков пожара, а наполовину скрывалась в черной тени. Он сплел пальцы.
– Я посол…
– А мне плевать, кто ты такой, приятель.
Стражник двинулся к непрошеному гостю, и на одежде его заиграли отблески пожара.
– Дуй отсюда, а иначе мой меч окажется в твоих кишках. Считаю до трех. Раз!
Райте нахмурился. Неужели сказывалось влияние Проритуна? Он снова сплел пальцы и приказал:
– Опусти меч.
– Два!
– Действительно, шел бы ты отсюда, – посоветовал второй охранник. – А то ведь он и впрямь убьет тебя.
Райте сосредоточил внимание на собственном теле. Сделав глубокий вздох, он перенес всю его тяжесть на пальцы левой ноги. Его правая рука легла на рукоятку Косаля.
– Я не хочу кровопролития.
– Не волнуйся, это наша забота.
Око Божье подошел еще ближе. Теперь он стоял в шаге от Райте.
– Три!
Однако стражник не стал нападать. Возможно, он увидел собственную смерть в печальных блеклых глазах визитера.
– Ваше сияние! – громко крикнул Райте. – Ваше сияние, это я. Посол Райте.
– Допустим, что так, – отозвался второй стражник.
– Ваше сияние, я должен поговорить с вами о важном деле.
Через открытую дверь из часовни донесся замогильный голос, наполнивший пустое помещение гулким эхом:
– Уходи.
– Ты слышал, парень? – спросил первый стражник.
Приблизившись на полшага, он поднял меч, словно ребенок, решивший отогнать палкой незнакомую собаку.
– Ваше сияние, я насчет Кейна, – крикнул Райте. – Я должен поговорить с вами о Кейне.
Некоторое время никто не двигался.
– Пропустите его.
Стражник отступил на шаг и указал мечом на дверь. Проходя мимо него, Райте затылком почувствовал, как этот голодный хищник изготовился к нападению.
– Не делай этого, – посоветовал он и остановился.
Черное масло стекало с его левой ладони и густыми каплями падало на пол. Охранник за его спиной неохотно и медленно опустил занесенный было меч.
– Ты меня не испугаешь.
– Да, – не оборачиваясь, согласился Райте. – Но я могу убить тебя, хотя мне не нужна твоя смерть.
Он снова почувствовал движение голодного зверя – на сей раз тот медленно отступил. Райте кивнул и двинулся дальше.
Высокие своды часовни озарял слабый свет пламени. Блики просачивались через цветные стекла вентиляционных шахт и плясали на рядах подставок для коленей, обитых мягким плюшем. Танец мерцающих отсветов придавал подобие жизни лику каменного Ма’элКота. Его изваяние высотой с два человеческих роста возвышалось за алтарем, а впереди на полу лежала груда грязного тряпья, пропитанного маслом и дымом.
Взглянув на бога, Райте замер.
Из его правого глаза выкатилась слеза и, скользнув по складке у рта, сорвалась с подбородка. Медленно, почувствовав себя вдруг слабым и старым, Райте опустился на одно колено и склонил голову. Потом он ударил себя кулаком в грудь повыше сердца и, разжав пальцы, протянул ладонь к образу бога. «Отче, прости меня, – безмолвно взмолился он. – У меня не было выбора».
Слезы брызнули из его глаз.
«Прости меня».
Но где-то в глубине сердца горело тайное пламя. Даже слезы, катящиеся по щекам, казались неискренними – лицедейскими.
«Во что я превратился?!»
– Райте…
Голос доносился со стороны большой статуи. Райте поднял голову и увидел, что груда тряпья у подножия алтаря зашевелилась. Из нее выглянуло грязное и изможденное лицо. Потом эта куча встряхнулась и двинулась в сторону Райте, странно подрагивая, словно под ней скрывалось какое-то студенистое морское существо, похожее на густой кисель.
– Ваше сияние, – произнес Райте. – Спасибо, что приняли меня.
