– Моего Императора? Почему меня должна беспокоить его участь?
– Я убью его, я убью его! – заорал Гаксар и угрожающе занес меч над человеком справа. Потом развернулся, и теперь его меч указывал на двойника слева. – Вы такие хитрые, людишки, такие хитрые!
Оба двойника были одеты по придворной моде и стояли неподвижно. Хотя они не вытягивались статуями, подобно гвардейцам во дворце, без сомнения, Гаксар наложил на них заклятие, и они лишились собственной воли. Но только один их них когда-то ею обладал; второй всегда был игрушкой серого провидца.
Скейвены пленили настоящего Императора и собирались заменить его двойником-марионеткой. Должно быть, они планировали произвести подмену сегодня. Если Карла-Франца заменят ставленником Хаоса, последствия для Империи окажутся весьма плачевными.
– Убей, – согласился Конрад. Он снова безразлично пожал плечами.
– Нет, – протянул Гаксар. – Ты убьешь его! Выбирай, Конрад. Кому жить, а кому умереть? Один из них настоящий Карл-Франц. Решай, кому жить, а другого казни!
– Почему я?
– Потому что я тебе приказываю!
Яростный взор скейвена, казалось, прожигал Конрада насквозь, проникая в мозг. Конрад попытался отвести взгляд, но спохватился слишком поздно. Гаксар уже успел зачаровать его, и он почувствовал, как его тело неохотно делает шаг вперед. Конрад старался остановиться, но безуспешно; рука с мечом медленно поднималась. Не он решит, какому Карлу-Францу умереть. Гаксар позаботится, чтобы выжил двойник, и тогда на трон сядет его создание.
Над головой Гаксара фреска изображала коронацию первого Императора. Она привлекла внимание Конрада потому, что вместо Сигмара на троне сидел скейвен – сам Рогатый Крыс.
И если Карл-Франц умрет, получится, что Конрад своей рукой убил последнего наследника Сигмара.
Он сделал еще один невольный шаг, и меч поднялся выше.
Конрад собрал последние силы и выдавил два слога:
– Сиг… мар…
Вдалеке послышался рокот, похожий на пушечную канонаду. Возможно, пиратский корабль прорвал оборону и начал обстреливать город. Пол под ногами вздрогнул, а когда Конрад бросил взгляд вниз, он увидел, что мраморные плиты треснули и разошлись. Воцарившийся хаос сотрясал само основание, на котором стояли столица и дворец.
Конрад запнулся и чуть не упал – возможно, из-за землетрясения, возможно, контроль Гаксара над чарами начал ослабевать. Конрад возобновил борьбу с заклятием, он старался сбросить злобное влияние скейвена и сосредоточить внутренние, недавно раскрытые возможности.
– Сигмар, – снова взмолился он, уже громче. И еще раз, поскольку это имя дало ему силы кричать: – Сигмар!
Где-то высоко взметнулось ослепительное сияние, отразилось в круглом витражном окне на потолке. Конрад поднял голову и увидел, как небо прорезали две молнии, настолько яркие, что полностью затмили жуткое мерцание Моррслиб.
С верхних этажей дворца донесся раскатистый грохот. Наверное, молния ударила в остроконечную башню, сооруженную из гранитных блоков, привезенных из ущелья Черного Огня. Дворец содрогнулся. На сей раз разветвляющаяся трещина пробежала по стене поминальной комнаты.
Гаксар тревожно оглядывал потолок; колдовское влияние над Конрадом пропало.
И тут, без предупреждения, потолок рухнул под тяжестью огромного гранитного блока.
Конрад отпрыгнул назад, Гаксар бросился в сторону, и гигантский камень упал между ними, засыпав все вокруг осколками и пылью.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Конрад не видел ни одного из двойников. Когда пыль немного улеглась, Конрад разглядел, что за камень разрушил мавзолей Сигмара – копия Гхал-мараза, что украшал собою шпиль дворца. Молния сбила огромный, в три раза больше человеческого роста, молот, и он рухнул в центральную комнату этого крыла. В потолке зияла дыра, но сквозь нее виднелись лишь небо и звезды; Моррслиб исчезла. Свечи горели по-настоящему, язычки пламени прыгали и клонились под проникающим в дыру ветром.
На древней фреске Сигмар вернулся на свой законный трон первого Императора.
Внимание Конрада привлек какой-то звук. Он огляделся: гвардейца сшибла с ног какая-то волна, и сейчас он пытался подняться, чтобы броситься на Конрада.
Время снова пришло в движение, сердце гвардейца забилось, но оно осталось сердцем мутанта. Он по-прежнему был слугой проклятых, адептом властелина извращенных наслаждений.
Меч Конрада полоснул солдата по горлу, он едва не отсек ему голову с одного удара. Брызнула кровь, мутант закричал и умер.
Развернувшись, Конрад увидел, что один из двух заколдованных Гаксаром все еще стоит и недоуменно озирается. Второго раздавило осколком гранитного молота, и все, что от него осталось, – это безобразная каша гниющей плоти. Легендарный молот Сигмара поразил еще одного врага. Самозванец снова превратился в труп.
На несколько секунд Гаксара настолько ошеломило случившееся, что он стоял неподвижно, так что Конрад успел загородить собой подлинного Императора.
– Я… – выдавил Карл-Франц, – я…
Он затряс головой и покачнулся.
