Решив, что раз мы организовываем школу, то делать все нужно хорошо, я приказал строить две, одну вечернюю для взрослых, которые после работы смогут учиться писать и считать, а также детскую дневную. Желающих сдать туда своих детей, чтобы они не болтались без дела дома днем оказалось такое количество, что пришлось сделать её работающую в четыре смены и то с большим натягом, поскольку классы были набиты битком. Тут же встали вопросы бумаги, карандашей и прочих необходимых в школе предметов. Я скрипя зубами и проклиная себя за желание пошутить с кроссвордом, выделял на это деньги, понимая, что если сделать обучение платным, то количество желающих сведется к нулю, а пока приходилось все выплачивать со своего личного кармана, и напоминать себе о необходимости введения более глубокой пропаганды, в виде пионерии и комсомола среди детей. Если бы не ограничение в два месяца, я бы затронул и эту область социальной жизни, пока же у меня просто не было на это время. Одно составление школьной программы и поиск учителей, которые соответствовали моим представлением о них, отняло у меня несколько дней и то найдя только пятерых, которые как раз и вели каждый свою смену сразу все преподаваемые уроки. Я также ввел обязательные уроки физкультуры, когда детьми занимались гвардейцы и натаскивали их обращению с луками, арбалетами и прочим колюще-режущими предметами. Как я уже сказал, по причине бесплатности и общему охвату предметов, желающих было больше, чем у нас возможностей принять, так что я решил выполнить своё обещание и в первую очередь принимать детей партийцев, а лишь потом всех остальных.
Социальное неравенство не всем понравилось, но когда председатель колхоза является и единственным твоим работодателем, да еще и для всех сразу, протестов резко убавилось, а вот желающих вступить в партию наоборот возросло в разы. Но теперь уже мы воротили нос и принимали не всех подряд, а тех, за кого ручались либо состоящие в партии, либо соискатель делами доказывал, что судьба колхоза ему не чужда. Популярности мне и это не прибавило, но все недовольство быстро закончилось в первый день зарплаты, которую я решил первые месяцы выдавать лично сам. Повесив списки рядом со столом, на котором лежали деньги, я разделил получавших её по времени, чтобы не устраивалась очередь и сам сел за стол, называя фамилию, убеждался у сидевших рядом со мной людей и гномов из правления, что это именно тот колхозник и потом с краткой речью вручал ему деньги.
Мои надежды об сокращении очередей оказались напрасными, так как только узнав, что выдают первую зарплату и видимо боясь, что денег достанется не всем, вскоре километровая очередь из людей и гномов гигантской змеёй заструилась между бараков и домов. Пришлось стиснув зубы сократить речи, а просто называть фамилию и протягивать деньги.
Для первого раза я решил смириться, чтобы показать людям, что деньги не кончатся и уже во второй раз начать разгонять тех, кто придет не по назначенному времени. Дело конечно же затянулось за ночь, но я не роптал, как в прочем и окружающие, все понимали, что потому как пройдет очередное мое новое начинание, будет зависеть и дальнейшая работа и жизнь колхоза, ведь в списках зарплат я сразу же заминусовал тринадцать процентов налога, чтобы потом не запускать громил с дубинками по селению на его сбор, это также не всем нравилось, вызывало много вопросов, но получая на руки серебряные монеты, а некоторые и золотые, которые в прошлой жизни мало кто вообще держал из них в руках, люди чаще всего забывали о своих сомнениях и отходили, перечитывая кругляши и сверяя их полученное количество с сеткой грейдов и моими списками вычитаемых налогов.
- С тебя бы вообще вычесть те камни, что ты увез в столицу, - проворчал я, отдавая нубийцу его новую зарплату, которая оказалась чуть меньше той, что я платил ему ранее, поскольку сетку для воинов мы сделали хоть и чуть выше мастеров по профессиям, но он все равно со своими десятью сестерциями в день в неё не влезал. Оказалось, что коллектив великая сила, так что ему пришлось на это согласиться, поскольку сетку воинов он утверждал вместе со своими бывшими сослуживцами сам и те узнав его оклад, долго смеялись над ним, говоря, что «похоже Макс все это замутил только с одной целью избавиться от дорогого во всех смыслах нубийца».
- Какие камни? на честное хоть и чуть сплющенное лицо можно было смотреть часами, Рон есть Рон.
- Твои все довольны, кроме тебя конечно? - сразу добавил я, видя как тот скривился и открыл рот, чтобы быстро ответить.
- Не все понимают, не все верят, но довольны, - ответил он, видя мои гримасы, - но они, как в прочем и все кого я знают, ждут одного когда у тебя кончаться деньги, чтобы всем платить.
