– Я хочу, чтобы ты привыкала к мысли, что ты тут хозяйка, мне нужно будет скоро отбыть, и я оформлю на тебя доверенность на управление таверной, так что дальше всё делай сама.
Я, наверное, слишком давил на неё, но выбора особо не было, с той скоростью, с которой я принимал решения и осуществлял их, они просто за мной не поспевали, могли только соглашаться.
– Хорошо, милорд.
– Рабов у нас не будет, ни одного! – вспомнил я ещё одно своё желание. – Если нужно, наберите среди беспризорных девочек и мальчиков, готовых работать, уверен, за тёплую постель и сытный обед согласятся многие. Да, и главное – увижу, что кто-нибудь заставляет детей спать с посетителями или насилует их, оторву яйца и прибью их у входа, всё понятно?
– А если насиловать станут девушки? – попытался пошутить один из подростков.
– Рядом с яйцами будут висеть и сиськи. – Я всем видом показал, что это точно не тема для шуток.
Парнишка стушевался и отошёл ко входу. Я оглядел всех и громко хлопнул в ладоши:
– Если всем всё понятно, за дело!
Местные обыватели были в шоке от того, как закрутились дела возле вчера ещё, по их мнению, приличной таверны. Поскольку у нас с ними были разные точки зрения на это понятие, то нагнанные за день рабочие стали разбирать и сносить то, что было раньше пошатнувшимся зданием, в такие сроки, что к вечеру виднелся только деревянный фундамент. Я сначала не хотел всё делать с нуля, но затем вспомнил местную забаву, о которой мне рассказали при прибытии, так что строители начали возводить капитальное здание из камня, не забыв о фундаменте. Энни пыталась меня убедить, что стройка затянется и я потеряю кучу денег, а всё, что нам нужно, – это просто отремонтировать то, что было, но я остался непреклонен. По всему городу был брошен клич, что нанимаются каменщики и плотники за двойную ставку, причём принимаются люди этих специальностей без ограничений в численности. Едва я раздал задаток, как вечером следующего дня у меня стояла очередь из бригадиров, готовых работать. Цеховая структура тут процветала, так что договариваясь с одним человеком, я нанимал сразу десять-двадцать специалистов по одной цене. Деньги лились рекой, и очень скоро даже Энни была шокирована темпами, которыми несколько сотен людей в три смены, работая даже по ночам, могут возвести трёхэтажное просторное здание из камня.
Когда все работы были закончены и я со всеми рассчитался, то едва объявил открытие вакансий на обустройство помещений, воспроизведение мебели по моим эскизам, а также пошив белья и одежды, всё свободное население, желающее работать, выстроилось ко мне в очередь, и это не считая рабов, которых хозяева присылали подзаработать им копейку. Несмотря на все рассуждения, непонимание моих идей и на слова о невозможности задуманного – деньги творили чудеса. Уже к концу второй недели параллельно с нашими разговорами с Джонни и моим изучением расстановки местных сил стройка была полностью закончена, а таверна готова принять своих первых посетителей.
Энни, приодетая по случаю в новую одежду, мялась возле стойки, с волнением ожидая прихода первых посетителей. Ими были, конечно же, не любые желающие подкрепиться. Местных забулдыг на пушечный выстрел больше не подпускали к приличному теперь заведению магистрат и несколько капитанов, которых я смог подкупить по случаю открытия моей таверны. Поскольку реклама – двигатель прогресса, то я постарался разбросать по городу множество листовок с изображением нового заведения, а также средним чеком обеда, чтобы всякая шваль не совалась к нам. Хотя у дверей прочно обосновалась шестёрка крепких новеньких подростков, которых подобрал и ввёл в банду Джонни, в усиление к своему давнему составу. Ноги моряков и пьяниц привычно вели своих обладателей на прежнее место, которое внезапно перестало им радоваться, а крепкие тумаки, что им доставались, разносили весть о смене хозяина лучше долгих объяснений.
Даже я заметил, насколько банда Джонни возросла и усилилась за это короткое время, теперь, когда он шёл по городу, а особенно рядом со мной, местная шпана едва не переставала дышать и льстиво здоровалась с ним, специально переходя на дорогу, по которой мы шли. Он благородно кивал, раскланивался, но я видел, насколько всё происходящее льстит его самолюбию, в одночасье его банда стала не только известна всему Портсвену, но и весьма уважаема…
– Капитан, магистратор. – Я раскланялся с первыми гостями, которых пропустили внутрь.
