— А!.. — многозначительно, как это умеют делать только вусмерть пьяные, протянула девушка. — А зачем?! Я сама уже справилась!.. Почти. Мне осталось их только чуть-чуть попоить — и все…
— Некогда слушать этот бред! — оборвал нас мистрэ. — Эрик, хватай ее живо, и уходим. Все скоро проснутся!
Силач взвалил девушку на плечо, но та протестующее замычала.
— М-м-м… М-меня счас стошнит!
Тогда Эрик бережно взял ее на руки, как ребенка. И мы поспешили обратно.
Я шла первой, не отпуская заклятия «видения», следом за мной мистрэ. Эрик нес пьяную девушку, которая тут же мирно уснула у него на руках.
Едва солнце всплыло над горизонтом, цирк благополучно покинул город. Наша повозка ехала за фургоном мистрэ и мистрис. На месте возницы сидел угрюмый Эрик. Я, вновь облачившись в цветастое платье, пристроилась рядом с ним. В повозке на заботливо устроенной постели отсыпалась Эльма.
Наездников вытащили их же родственники. Они лишь попросили мистрис Сиобан еще на подходе к ратуше усыпить стражу вместе с заключенными, а Шимуса — открыть замок. А дальнейшее было делом техники. Четверо братьев вытащили похрапывающих Грайда и Лана за руки и за ноги. И уже через час мужчины вернулись обратно. А вот мы едва успели к отправлению.
Со своей стороны вчера мистрэ Миликар проявил чудеса изворотливости. Теперь цирк ехал с пополненными запасами, которых должно было хватить аж до самого Дорната.
Мы держали путь на север, к Глухим Землям, к крепости Кагорат, что была пограничным оплотом между Ольтанией и болотами Догонда.
— Яр, я так больше не могу!
— Что случилось, моя родная?
— Времени осталось совсем мало, а Стабилизатор еще не провела ритуал! Необходимо срочно сделать так, чтобы она как можно скорее оказалась на месте. К тому же я плохо ее чувствую. Болота Догонда все больше сбивают настройки эфира Бельнориона.
— Так она все же направляется в сторону болот?
— Ну конечно! Ты же сам сказал, что поручил ее своему самому исполнительному жрецу.
— Хорошо. Я потороплю его.
— Я долго думал и наконец понял… — почти прошептал жрец, стараясь, чтобы клирик не услышал их разговор. Печально шелестел камыш, мерно ступали кони, оставляя за собой следы от подков, тут же наполнявшиеся водой.
— Что именно? — равнодушно поинтересовался барон.
Он внимательно оглядывался по сторонам. Насколько хватало взора, равнину покрывали чахлые кривоватые деревца, перемежающиеся с зарослями осоки. Чувствовалась близость болот. До Кагората оставался день-другой пути.
— То, что происходило в Каменистой Горке, было первыми проявлениями гибели мира.
— Ты хотел сказать, очередной гибели мира? — поправил барон и, хмыкнув, добавил: — Только на моей памяти конец объявляли пять или шесть раз.
— Я тебе не про пророчествующих шарлатанов говорю, — отмахнулся Морвид. — А про то, что на самом деле происходит.
— А что происходит? По-моему, все как обычно. Скоро болота, а, судя по запаху, Догонд не изменился, — пожал он плечами.
Во влажном воздухе ощутимо разило стоячей водой и гнилой травой.
— Я внимательно присматриваюсь ко всему, что происходит. Едва мы оказались за пределами Тимариса, на нашем пути стали попадаться пятна, вытягивающие силу.
— Тебе почудилось…
— Вовсе нет! — с горячностью возразил жрец. — За прошедшую неделю я насчитал их пять. Если поначалу они были маленькие, то последующие становились все больше и больше. Точно такое же было и в Каменистой Горке. Я научился различать их. В тех местах земля мертва. Только вчера мы снова проехали мимо огромного пятна, вытягивающего силу из мира!
— По-моему, ты уже выдумываешь, — недовольно прорычал барон. Последние дни он был мрачен. — Если вчера было то же, что и в Горке, то на нас бы напали. А мы едем спокойно.
— Совсем не спокойно! — Морвид готов был кричать, но, боясь быть услышанным, только сдавленно прохрипел. — Перед тем как подъехать к такому месту, де’Куси постоянно мажит. Я же чувствую. Только странно он это делает. Необычно. Не силу он зачерпывает, а… Не знаю что, но не силу! А еще по его настоянию мы выбрали слишком длинный и окружной путь через столицу Ольтании. А эти нелепые задержки в пути? Отговорки, что он придумывает для нас?.. Все это странно! Я бы даже сказал, неестественно. Он ведет себя неестественно.
— Это ты ведешь себя неестественно! — не выдержал Бриан. — Придумываешь невесть что!
— Бриан! Не смей сомневаться в моих словах! Я уже третью неделю в своих снах вижу лицо в огненном ореоле. Оно пытается мне что-то сказать, но я не слышу. Словно мне что-то мешает.
— Тебя от усталости мучают кошмары, — отмахнулся барон.
Его, конечно же, волновали необоснованные задержки в пути, но размытые предостережения жреца выводили из себя еще больше. Вместо того чтобы помочь, Морвид постоянно перепроверял действия Дидье. Оспаривал каждое его предложение. А время уходило. Свадьба с Ванессой была назначена на середину осени, и если он не успеет, то навсегда потеряет ее. Времени оставалось всего ничего. А впереди еще была дорога обратно.
— Это не кошмары! Это мой бог! — не сдержался жрец. — Неужели ты думаешь, что я не знаю Отца Дружин в лицо?!
