Наверное, глаза у меня стали на пол-лица, потому что Морвид рассмеялся и, махнув рукой, пояснил:
– Не волнуйся, не будет бог за тобой все время наблюдать! Больно ему надо глядеть на тебя, когда ты, скажем, ешь или моешься, а то и вовсе в отхожем месте сидишь! Бог не глазами на тебя смотрит, а твои поступки время от времени отслеживает да контролирует пристально, когда ты максимум силы зачерпываешь. Так вот мне сейчас около двухсот пятидесяти лет, и почти двести сорок из них я служу Благословенному Отцу.
Я потрясенно молчала, а Морвид выжидательно смотрел на меня. В голове раньше не укладывалось, что все эти боги, вся эта магия, дарованная ими… Насколько это серьезно! Ты пользуешься моей силой, значит, я слежу за тобой и, следовательно, ты принадлежишь мне с потрохами. И чем больше ты можешь, тем сильнее принадлежишь мне, и все равно, какая я сила, добрая или злая. Бр-р-р! Жуть!
Оказывается, если посмотреть с этой стороны, то не имеет значения, чей клирик или жрец – Сейворуса, Ярана или Лемираен, – все равно ты собственность, и не больше того.
Чтобы отвлечься от этих мыслей, я задала другой вопрос:
– А что было с деревней? Ты узнал?
Жрец поджал губы и нахмурился, похоже, мой вопрос ему не понравился. Он немного помолчал, затем сообщил:
– Да понятия не имею, что тут творилось! Ни под один вид магии и темнокнижничества это не подходит, хотя за свою жизнь я навидался всякого. Есть три основные силы, можно сказать, три магии: светлая – Богини-Матери, серая – Бога-Отца и черная – Чернобога. Никогда клирики Пресветлой не противостояли жрецам Благословенного – потому что небесные супруги не сражаются между собой. Ослушавшихся ждет великая кара… Впрочем, желающих проверять, какая именно, – нет: богам достаточно показать в душах своих приверженцев, что их ждет. С черными клириками Сейворуса идет борьба: где вялая, местами упорная, а где их и вовсе принимают ко двору – например, как здесь, в Ваймере. Изничтожают только поднятых тварей, призванных или обращенных черными клириками, а самих прислужников… Ты думаешь, что в Тимарисе, куда с посольством прибудет кто-нибудь из верховных черных клириков Ваймера, на него с криком «Ату!» бросятся все боевые клирики? Да ничего подобного! В лучшем случае они презрительно отвернутся и сделают вид, что не заметили друг друга.
– Но Элионд мне рассказывал… – попыталась возразить я.
– Да забудь, что рассказывал Элионд! – недовольно отмахнулся Морвид. – Он говорил то, что обычно говорят всем молодым послушникам, дабы в их сердцах загорелась вера в своего бога. На самом деле все гораздо сложнее. Есть стремления богов, есть политика государств – все это накладывается одно на другое. В той неразберихе сам Фемариор бы ноги поломал. Но вернемся к тому, с чего начали, – свет Богини-Матери способен уничтожать нечисть, призванную черными клириками. Магия Отца – блокировать проявления стихий и силы слуг Сейворуса. А те в свою очередь при помощи своих заклинаний могут воздействовать на мир и расправляться с неугодными. В том числе с нами. Здесь и под Каменистой Горкой творились совсем невиданные вещи, которые совершенно не походили на возможности Чернобога. Прежде такую магию я не встречал. Она не принадлежит ни эльфийским чарам, ни стихиям, ни шаманизму. Мне вообще кажется, что она чужда этому миру, а тот, кто управлял ею, пил нашу силу, как лучшее вино. Поначалу, когда был поставлен купол, этот неизвестный не распознал, кто явился сюда, но после понял и сожрал выставленную мной преграду за долю мгновения. Защита была, раз – и ее не стало! Ну а после… Совладать мне удалось все тем же способом, что и в первый раз, накормив его слиянием двух сил. Хотя, если честно, сомневаюсь, что справился с ним. Скорее всего он лишь на время убрался отсюда, но с легкостью может вернуться обратно, когда ему вздумается. Вот такие дела, Ольна. Так что если бы не твоя сила, то ходили бы мы сейчас такими же подневольными куклами, как местные жители, из которых тянули все соки. Ведь эта тварь выкачала жизненные силы не только из них, из животных и птиц, но и из самой земли, убивая все, что тут находилось. Почти все крупные домашние животные были выпиты, около двадцати жителей деревни превратились в сушеные мумии, большинство ныне – кожа да кости, и лишь малая часть несильно пострадала.
Меня передернуло, когда я поняла, что здесь творилось. А жрец, по-отечески похлопав меня по колену, встал.
– Вот что, девочка, ты сейчас поспи пару часиков, а потом я тебе еще одно питье сделаю, чтоб ты подняться смогла. Хоть Бриан чересчур резко высказался, но он прав, нам не мешало бы к вечеру убраться отсюда.
С этими словами он вышел, я же, полежав чуток, решила все-таки не спать, а попытаться восстановить свои силы. Слабость была немалая: когда попыталась встать на ноги, меня повело в сторону. Но я все же смогла устоять и дотопала до стола. Опираясь на столешницу одной рукой, я залезла в баул, вытащила оттуда свои мешочки с травами, две плошки, коробку с ароматическими палочками и, пошатываясь, начала приготовления к ритуалу.
