– Вам следует отослать его или заключить под стражу, – подхватывает Полидамант. – Он может притязать на трон.
– Мой муж говорил, что лучше держать своих врагов поближе. – Ложь. Агамемнон никогда не говорил ничего подобного, но когда она упоминает мужа, старейшины не решаются ей перечить.
– Тогда возьмите его под стражу, – повторяет Полидамант.
– Вы, как обычно, меня недооцениваете, – отвечает она.
– Каким образом, моя госпожа?
– Вы полагаете, что я позволю Эгисфу есть с моего стола и разгуливать по моему дворцу, не имея плана. Вы не допускаете мысли, что я могу пытаться узнать его получше, чтобы манипулировать им.
– Мужи не манипулируют своими врагами. Они принуждают их к подчинению.
Клитемнестра издает мрачный смешок.
– Разве вы не служили моему мужу? Кто манипулирует людьми лучше, чем Агамемнон? Царь, за которым все вы так слепо идете, заполучил власть с помощью лжи и коварства. Вспомните Одиссея, царя Итаки. – Его имя жжет язык, но тем не менее она его произносит. – Его называют героем – потому что он силен или потому что изворотлив?
Кадм согласно кивает, некоторые следуют его примеру.
Полидамант ерзает в кресле.
– Вы ошибаетесь, если полагаете, что вы единственная готовы прибегнуть к хитрости, – говорит он. – Эгисф попытается сделать то же самое. Он пришел сюда за властью, а не для того, чтобы склониться перед женщиной.
– Перед царицей, – поправляет Клитемнестра.
– Верно, перед царицей.
– Я буду за ним наблюдать, и если он попытается причинить мне вред или захватить трон, он за это поплатится.
Старейшины с облегчением оседают в своих креслах. Все они так трусливы, что на них может нагнать страху один-единственный муж.
– И вы больше не будете подвергать сомнению мое решение, – добавляет она, откинувшись на спинку трона. По залу проносится одобрительный гул. – Есть еще что-то, требующее обсуждения?
– Мы еще не обсудили Трою, моя госпожа, – говорит Кадм.
Это правда. Она не спрашивала о Трое, потому что ее разведчики сообщают ей обо всем, что там происходит, хотя, по правде говоря, там не происходит ничего примечательного. Город еще не пал.
– На войско данайцев напал мор, – продолжает Кадм. – Многие наши мужи умирают. Говорят, что нужно умилостивить Аполлона.
Клитемнестра едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Она уже устала слушать про богов.
– На царя тоже напала болезнь? – спрашивает она.
– Нет, моя госпожа, но моровая язва очень коварна, – отвечает Полидамант. – Она беспощадно обрушивается на всех, невзирая на происхождение и достоинство.
Она крутит кольца на пальцах, наслаждаясь тревожной тишиной, опустившейся после этих слов.
– Так странно, что вы называете эту хворь язвой, Полидамант, – говорит Клитемнестра.
– Почему?
Она смотрит ему прямо в глаза и тщательно подбирает слова:
– Я полагала, вы считаете язвой женщину у власти.
Он не краснеет, не начинает бормотать оправдания. Он не отступает.
– Я так говорил, и я в это верю. – В его тоне нет ни капли надменности, лишь омерзительная деловитость. Откровенность человека, искренне верящего в то, что он может говорить всё, что вздумается.
– Я осведомлена о том, что многие из вас полагают, будто справились бы с управлением этого города гораздо лучше меня, – говорит она, – и что мне следует ставить ваше мнение выше своего, потому что я женщина. И что мой муж был куда лучшим правителем и куда лучше подходил для этой роли.
Некоторые из присутствующих стыдливо отводят взгляд, другие заливаются краской, но продолжают смотреть ей в глаза, исполнившись смелости.
– И всё же Микены при мне стали богаче, несмотря на потерю мужей – и сил, которые требует война. Война, которой так жаждал мой муж. Поэтому, пока я занимаю этот трон, вы будете давать мне свои советы и уважать мои решения.
На тренировочной площадке она встречает сына – яркий солнечный лучик в облачный день. Набросив на плечи львиную шкуру, он учит мальчиков стрелять из лука.
– Они сегодня молодцы, – говорит он, когда она подходит к ним.
– Вы только стреляете из лука? – спрашивает она.
– Да, но уже скоро мы начнем упражняться с копьями и топорами.
Они отходят от площадки. Трава похрустывает у них под ногами. Клитемнестра заправляет прядь волос сына за ухо, а тот улыбается, словно бы говоря: «Мама, я уже не ребенок».
– Тебе следует почаще приходить на совет старейшин, – говорит она.
– Зачем? Ты управляешься с ними куда лучше, чем смог бы я.
– Тебе тоже нужно этому учиться. Однажды ты станешь царем, и тебе еще многое надо узнать. Старейшины как змеи. Они незаметно подкрадутся к тебе и ударят в спину, если ты не будешь готов защититься.
– Почему бы тогда нам от них просто не избавиться?
– Городу нужны старейшины. У каждой царицы или царя должны быть советники.
– Ты мой советник, – говорит Орест.
– Всё верно, – с улыбкой отвечает она, – и я советую тебе прийти и послушать старейшин, чтобы научиться слышать их ложь.
