– Я делаю лишь то, что приказывают боги. Неразумно противиться их воле.
Клитемнестра смеется. Ее смех эхом разлетается по храму.
– Знаете, что было неразумно? Оставить меня в живых после того, как вы закололи мою дочь. Мой брат всегда говорил, что если уж нажил себе врагов, избавься от них прежде, чем они избавятся от тебя. Вот в чем была ваша ошибка.
– Наши ошибки ничего не значат в глазах богов. Рано или поздно мы все умрем, как ваш брат.
Клитемнестра проводит языком по губам.
– Да, мы все умрем.
Она уже собирается взяться за свой кинжал, но провидец ее опережает. С невиданной для старика скоростью он достает нож из рукава и направляет его на Клитемнестру. Она не отступает, а вместо этого хватает провидца за запястье и без труда выворачивает ему руку. Он роняет нож. Она достает собственный кинжал и проводит концом лезвия по его лицу: от маленьких запавших глаз до тонких, потрескавшихся губ. Калхас не сопротивляется.
– Вы не станете проливать кровь здесь, – говорит он. В его голосе нет испуга, только удивление. – Даже вы не осмелитесь на такое.
Ее обескураживают его слова – после того как он сам только что достал нож из своих одежд.
– Вы понятия не имеете, на что я осмелюсь, – отвечает Клитемнестра.
Она вонзает кинжал прямо ему в глаз, тот самый глаз, которым он
Она остается стоять, переводя дух. Ненависть холодными щупальцами опутывает все ее внутренности.
Она оборачивается к дверям и видит там троянскую царевну. Клитемнестра осторожно приближается к ней, пряча на ходу материнский кинжал. Кассандра делает шаг ей навстречу, отважно вздернув подбородок. В ней нет страха.
– Сделайте это, – говорит она, когда они оказываются достаточно близко. – Сделайте это сейчас.
Она действительно царевна. Так отдают приказы только царские особы. Клитемнестра протягивает руку и легонько касается ее плеча.
– Спрячься здесь, – говорит она. – Тебя никто не тронет, я обещаю.
Кассандра отвечает ей взглядом, полным недоверия. Клитемнестра понимает ее. Будь она на ее месте, она бы тоже не поверила.
Эгисф поклялся себе, что будет доверять Клитемнестре, но годы тревог и подозрений берут над ним верх. Его это печалит. Если он не может довериться единственной женщине, которая ему небезразлична, быть может, для него уже всё потеряно.
Он сидит в темнице, его руки привязаны к деревянному столбу, снаружи у двери стоит стражник. Из трапезной доносятся радостные возгласы, из кухни – разговоры и бряцанье посуды.
Это место навевает дурные воспоминания. Атрей однажды бросил его сюда, после того, как он проиграл в очередном кулачном состязании. «Так ты поймешь, что значит проигрывать», – сказал он, и Эгисф два дня провел в темноте в компании ползающих по нему крыс. Агамемнон приходил проверить его, а когда Эгисф попросил еды, сказал: «Ты так и не хочешь учиться, правда?»
Еще он помнит Фиеста в этой же самой темнице, как тот рассказал ему, кому принадлежал меч Эгисфа, и признал его своим потерянным сыном.
Эгисф отгоняет от себя эти мысли и пытается сосредоточиться. Он уже выбрался отсюда много лет назад, разве не так? Теперь ему нужно сделать то же самое. Пол смердит мочой и влажной почвой, но он всё равно принимается шарить по нему пальцами. Его связанные руки ломит от боли, пока он пытается нащупать в темноте камень, черепок, хоть что-нибудь. Ему попадаются кость, дохлая крыса и что-то похожее на булавку. Он ощупывает ее пальцами. Достаточно острая.
Он перерезает веревку и принимается ждать. Когда стражник поворачивается к двери, Эгисф набрасывается на него. Они оба валятся на пол, и Эгисф умудряется приложить противника головой о стену. Когда тот падает, обмякнув, Эгисф перешагивает через его тело.
Наверху он устремляется по коридорам, раздираемый знакомым страхом. Клитемнестра сильна и хорошо знает своего мужа, но он знает его лучше. Он вырос рядом с ним, он сражался с ним и ненавидел его с самого детства. И он знает, что Агамемнон всегда одерживает верх.
Он останавливается у входа в гинецей и вжимается в стену, чтобы не столкнуться с двумя стражниками. Дальше коридор раздваивается. Он может пойти направо, в сторону купальни, где Клитемнестра уже приказала приготовить ванну для царя, а может пойти налево, в сторону храма, где наверняка укроется безумный провидец. Он чувствует доносящийся из сада запах крови и страха и, как волк, устремляется по следу.
Кассандра усвоила, что данайцы – двуязыкие. Она молча смотрела, как Клитемнестра убила провидца у статуи Геры, прежде выколов ему глаза. Когда царица говорила с ним о ее сестре Поликсене, Кассандра заплакала в тени колонн. Она думала, что царица убьет и ее, но та оставила Кассандру в живых.
