– Я понимаю, о чем ты, – говорит Клитемнестра. – Это всё равно что пытаться ловить танцующие на ветру листья. Вот он почти у тебя в руках, а в следующую секунду уже улетел.
– Мы так делали, помнишь? Очень давно, – смеется Пенелопа. – Бегали по равнине, а вокруг кружили листья.
Клитемнестра улыбается и кивает. Ей всегда удавалось поймать больше листьев, а Пенелопа выбирала красивые: ярко-красные и бледно-оранжевые.
– Но да, – продолжает Пенелопа. – Одиссей такой и есть. Муж с секретами.
– И всё же он тебе нравится.
– Очень. – Лицо Пенелопы озаряется. – Отец всегда дразнил меня, говорил, что я выйду за позабытого всеми царя с позабытого всеми острова.
Клитемнестра поддевает ее локтем.
– Так и вышло.
Пенелопа смеется.
– Кто знает об Итаке? Кто будет помнить Одиссея?
– Может статься, что никто. Умные всегда оказываются позабыты.
– Вот поэтому ни о тебе, ни обо мне не сложат песен, но зато сложат сотни о дикаре Диомеде.
Они хохочут, а в это время ветер вокруг них наполняется ароматом весны, и жизнь размеренно идет своим чередом.
Клитемнестра в одиночестве сидит в комнате, где проходят уроки музыки, и разглядывает флейты и лиры, сложенные в корзины у стены. Комнатка маленькая, с низкими потолками, на стенах видны меловые рисунки, которые они рисовали детьми: лиры Елены, рыси Клитемнестры, копья Кастора и псы Тимандры. В одном из углов какая-то девочка из знатной семьи нацарапала: «Полидевк красив как Аполлон».
– Твой брат, похоже, обольститель.
В дверях возникает Одиссей. Он передвигается как кот, так тихо, что даже Клитемнестра, умеющая распознавать самые неуловимые звуки, никогда не замечает его приближения.
Она берет в руки авлос [4], любимый инструмент Полидевка.
– Ты играешь? – спрашивает Клитемнестра.
– Да, – отвечает Одиссей. – Но не скажу, что талантливо. – Он берет у нее авлос. – Какое чудо. Это из ливийского лотоса? Совсем невесомый. – Одиссей поднимает на нее взгляд и улыбается. – Полагаю, Елена была самой одаренной ученицей в классе.
Клитемнестра улыбается в ответ.
– Я тоже была одаренной.
– Разумеется, – вскидывает руки Одиссей.
Наступает неловкая пауза. Он кладет авлос в корзину, прислоняется спиной к стене и говорит:
– Надо сказать, Елене не особенно везет с мужчинами. Я слышал, как она настрадалась с Тесеем… бедняжка.
– То было другое. Менелая она выбрала сама, – отвечает Клитемнестра.
Одиссей склоняет голову вбок.
– А был ли у нее в самом деле этот выбор? По моим наблюдениям, некоторые мужчины – цари и герои, любимцы богов, – всегда получают то, чего хотят. Называй это как хочешь: могуществом, упорством или же просто нежеланием смириться с отказом.
– Но и ты получил, что хотел, – говорит Клитемнестра. – Ты женишься на Пенелопе.
Он бросает на нее такой взгляд, будто его смутило сравнение с могущественными мужами. Быстро взяв себя в руки, он наклоняется к ней так близко, что его дыхание щекочет ухо.
– Не у меня одного был уговор с Тиндареем.
Она отступает на шаг.
– У кого еще?
– Я не знаю ничего наверняка, но тебе лучше следить за Менелаем.
– Он уже получил Микены и Елену, что ему еще нужно?
– Я же говорю, что не знаю наверняка, но ты же выросла в Спарте, ты умеешь не терять бдительности в ожидании опасности. Живешь, как будто вокруг тебя стая волков. – Он подмигивает, как делает всегда перед тем, как уйти. – В этом мы с тобой схожи.
Предупреждение Одиссея преследует ее, как змея, ползущая позади и обнажающая клыки всякий раз, когда она оборачивается. Клитемнестра не может притворяться, что ее там нет.
Однажды после обеда, когда Пенелопа решает отдохнуть, Клитемнестра отправляется в дальний конец дворца, к гостевым покоям, где, как ей известно, Менелай делит комнату с Еленой. Поблизости никого нет, она со своим громадным, тяжелым животом с каждым днем передвигается всё медленнее. Стены здесь голые, а крошечные окна под самой крышей мелкими каплями расплескивают солнечный свет, рождающий длинные тени. Когда-то это место казалось ей похожим на подземелье. Тантал наверняка подумал так же, когда впервые попал сюда, ведь его комната располагалась в другой части дворца, ближе к мегарону и прилегающим к нему красивым коридорам.
С другого конца коридора доносятся два голоса, и Клитемнестра подбирается ближе, осторожно ступая босыми ногами, словно идет по камням. Она останавливается у дверей, затаив дыхание.
– Я слышал, твоя двоюродная сестра выйдет за сына Лаэрта.
– Я тоже слышала. – Голос Елены, по сравнению с Менелаем, звучит тихо и робко, как щебет золотистой щурки после крика ястреба. – Я думаю, они будут счастливы. Они очень похожи.
– Ты с ней говорила?
Повисает короткая, хрупкая пауза. Клитемнестра почти что чувствует печаль сестры.
– Нет, – отвечает Елена.
Что-то щелкает, словно Менелай играет со своим ножом.
– Она не особенно хороша собой, – говорит он, – но она добродушная. А мой брат уверен, что она еще и хитра.
– Он прав, – отвечает Елена. – Она умная.
Менелай усмехается и ничего не говорит. Клитемнестра представляет, как он целует ее сестру в губы, как кладет руки ей на плечи. К горлу подступает тошнота.
