— Не хами, Вепрев, не то в асфальт закатаю, — пригрозил Папик, — бери жезл, щас в замок пойдем. Да! И этого кодера заберёте в стадо, — Папик показал на тушку с козлиной мордой, валяющуюся на дне тачанки и уже слабо шевелящего ослиными ушами.
— Давай, Семенов! — велел Вепрев, — присмотри за скотинкой, как ты у нас жывотновод.
Семенов подошел к тушке кодера и пощупал пульс. Затем, покачав головой, приоткрыл ему веко и осмотрел мутный красный глаз пленного. Видимо, увиденное его не удовлетворило, и он произнес недовольным тоном:
— Сотрясение мозга! Неделю проваляется!
— Да пусть валяется, не заржавеет, — ответил Вепрев, — ты за ним присмотри, ага?
— Ага, — ответил Семенов и поволок кодера подальше от Папика.
Сам же Папик, позабыв про все, подошел к перекладине и что есть силы грохнул по рельсе кувалдой. Раздался оглушительный звон, Вепрев аж вздрогнул, а Верховная Дама-Доминатрикс ойкнула, зажав уши. Почти сразу же из стены нуль-пространства с треском выперся здоровенный кодер, одетый в пурпурную тогу и с золотой цепью с панагией на шее. На рогатой козлиной башке кодера красовалась барашковая шапка с павлиньим пером. Вепрев тотчас узнал его — это была та самая морда, от которой он получил бессмертие.
Величаво подойдя к компании, кодер проблеял бараньим голосом:
— Слушаю, тебя Низший! Привет, Вепрев, — сделал он экс-математику ручкой.
— Здрасьте, — только и вякнул Вепрев в ответ.
— Эээээ, — раболепно залебезил Папик, — приветствую тебя, Верховный!
— Ну, и чо те надо-то? — вяло спросил тот с нотками нетерпения в голосе.
— Предлагаю вот эту парочку рабов, — Папик ткнул пальцем в Пейсатенького и Кишкодера, — взамен на парочку зародышей.
Кодер покосился на предлагаемый товар, и вяло процедил:
— Хорошо, обоих — на фронт, — и вяло хлопнул в ладони.
Тотчас из стены нуль-пространства выскочила пара молодчиков, вылитых близнецов Пейсатенького, держа в руках по свертку. Свертки они безмолвно положили под ноги Папику, а Кишкодера и Пейсатенького, все так же, не говоря ни слова, пинками погнали в стену нуль-пространства.
— Чао! — сделал ручкой Кодер и неторопливо вошел в стену вслед за ними.
Папик, вытерев холодную испарину со лба, бережно подобрал свертки, и сунул в объемистый кулек. Затем сноровисто влез в тачанку и уселся на козлах и приглашающе махнул рукой своим попутчикам, наблюдавших всю сцену, разинув рты. Вепрев лениво подобрал жезл Нергала и вместе с товарищами и взгромоздился в тачанку с Владыкой Мира. Семенов держал на руках все еще не очухавшегося кодера.
Путь до замка Нергала оказался недолог, то ли это был очередной трюк этого мира, то ли он и в самом деле был недалеко. Едва тачанка подскакала к замку, златокованые врата сами собой широко распахнулись и путники взошли по широкой лестнице к дверям замка, красиво инкрустированных золотыми фигурками людей и животных.
Папик постучал в дверь своим стеком, и тут же они широко распахнулись, открывая огромный зал, в дальнем конце которого стоял Золотой Трон. Справа и слева на пути к трону железобетонными стенами стояли шеренги придворных, разодетых в леопардовые и тигровые шкуры, не скрывающие огромные члены, свисающие до колен своих хозяев, с колпачками из драгметалла, украшенного брюликами на конце. Колпачки крепились к поясам золотыми цепями. Вепрев обратил внимание на то, что эти крысоящеры выглядят иначе, нежели уже привычные крысоиды, поскольку у всех на головах красовались преогромные козлиные рога, и из пастей торчали длинные клыки.
Важно прошествовав сквозь толпу подобострастных придворных холуев, Папик взгромоздился на трон и выдал вступительную речь:
— Представляю вам нового Владыку Тартара Великого Бога Нергала, — Папик вытолкнул Вепрева вперед, — бойтесь его и повинуйтесь, а не тооо… — Папик погрозил придворным стеком.
По рядам холуйчиков пронесся трепет, и раздались верноподданные вопли:
— Все сделаем, Величайший, однова дыхнуть — только глазом моргни! Слава Нергалу!
— Слава Нергалу! Слава Нергалу! — принялась скандировать дворцовая плесень.
— Вот так-то, Вепрев, — обратился Папик к Шурику, — садись на трон, и рули.
— А че делать-то? — наивно спросил экс-математик, — пытать, резать, давить?
— Да нет, — поморщившись, отмел эти кровожадные предположения Папик, — тут рядом граница неформатированного пространства, видал? И оттуда все время разная сволота лезет. А ты их гасить должен своим посохом. Или поставишь кого-нибудь за себя. И за войском приглядывать. Просек?
— Ага, — тупо ответил Вепрев, — просек. Когда здесь обед подают?
— А когда прикажешь, — ответил Папик, — кстати, вот моего отпрыска можешь на передний край!
С этими словами Папик испарился, оставив Вепрева и его товарищей наедине с толпой рогатых крысоящеров. Однако доблестный математик Вепрев, уже привыкший к закидонам здешнего мира и приноровившийся командовать лохами, не растерялся, и, взобравшись на трон, рявкнул что было сил в пространство:
— Жрать! Водки! Блядей!
