— Ты вот што… Здесь, аннако, тебе делать уже неча. Знакомцы твои все Время выцэдили, и надо бы его вернуть. А то все дело стоит. Так што прыгай за ними, догони и кувшин отбери. Да! И ключ Бусыгинский тоже…
— Ах, Папик, вечно вы меня напрягаете, — жеманно заявил отпрыск, капризно оттопырив губу и томно закатывая глаза, — То мир спасай, то этих придурков ищи! Ну, где же я вам их сыщу? Там же в Русле полно развалин!
— То мир, а то четверка придурков. Двое из них вообще уже свой век прожили, и второго билета им никто не выписывал! И потом кто ж тебе велит самолично руки марать. Сами пусть друг друга изведут. Из-за баб. Из-за бабла, просто по дурости. А ты маслица вовремя в огонь подлей! Ну да не мне тебя учить. Пшол, давай. А этих …. у Сита найдешь. Все дороги в Русле туда ведут. Если дойдут они до Сита. А видать дойдут. Упертые! — махнул рукой Папик, — Давай, давай, неча выкобениваться да размондякивать тута!
Патлатый, недовольно скривившись, поднялся с пола, и слегка шевельнул плечами. Тотчас у него пропали синяки и разгладилась-посветлела кожа на лице, грязные и спутанные волосы расправились, заблестели, и даже стали ещё чуть-чуть длиннее, а на спине, сквозь лохмотья, стремительно меняющие цвет с неопределенного на ослепительно белый, проклюнулись два крылышка вроде лебединых. Подойдя к дырке в полу, и почесывая исколотые вены на левом локтевом сгибе, он несколько секунд смотрел в бездну, а затем резко взмахнул крыльями и поднялся в воздух, стараясь зависнуть точно над центром дыры.
Повисев пару секунд на месте, ослепительно белый длинноволосый ангел внезапно сложил крылья и камнем полетел вниз, вдогонку за Шуриком и Машкой…
— А-а-а-а-а-а-а-а — дикий визг Машки эхом отражался от гладких черных, как смоль, стен тоннеля, по которому летели отважные путешественники. Вепрев только матерился сквозь зубы, а парочка живых мертвецов, летящая сзади, безмолвствовала, видимо, смирившись со своей участью.
К счастью, вскоре рукав трубы начал изгибаться, и падение плавно перешло в скольжение на пятых точках. Так они перемещались еще с полчаса, и Вепрев уже начал бояться испортить себе карму, когда, наконец-то, впереди забрезжил свет. Круглое отверстие выхода стремительно приближалось к путникам, и они, вылетев из трубы и описав красивую параболу, рухнули на песок, и кувырком скатилась к подножью бархана. Машка все еще продолжала беззвучно всхлипывать, а Вепрев, поднявшись на ноги и отряхнувшись, принялся озирать окрестности. Почти сразу же из трубы вылетели Семенов и Галина, которые, шлепнувшись в песок рядом с Шуриком, немедленно вскочили на ноги и тоже начли оглядываться.
Они находились в чем-то похожем на русло небольшой высохшей реки — по обе стороны высились крутые берега, обрамленные какими-то полуразрушенными строениями, чахлыми кустиками да пожухлой травой. Речное дно было густо устлано телами и фрагментами тел людей. Вепрев пригляделся: эти «тела» не были останками живых людей, а чем-то вроде искореженных и изломанных манекенов, полых внутри. Из интереса, Вепрев пнул один из манекенов. От него отвалилась голова и покатилась по склону, подпрыгивая на кочках. Вепрев, пожав плечами, обернулся назад. К его удивлению труба, из которой они вылетели, свисала вертикально вниз из неба, ее начало терялось в синем мареве над головой, а на выхлопе это была просто ржавая железная труба диаметром метра полтора. Почему им казалось, что труба наклонная — осталось загадкой.
Но самым страшным в это мире было малиновое солнце, занимавшее четверть неба. Оно выглядело так, будто было нарисовано рукой ребенка: контур неровно наведен черным карандашом, а затем кое-как закрашен красным карандашом. От солнца исходил нестерпимый жар. Вепрев пригляделся внимательнее: небо тоже выглядело так, будто оно было кое-как накрашено синим карандашом, да и сами берега, кустики, руины и прочее, если приглядеться, тоже были не настоящими, а как будто нарисованными рукой неопытного художника. Настоящими были только хрустящий песок под ногами, разбросанные по нему обломки манекенов, да железная труба, торчащая с неба. Весь этот мир показался Вепреву дурацким мультфильмом, снятым пьяным режиссером.
— И что вся эта хрень значит? — неизвестно у кого спросил Вепрев, и внезапно услышал над собой ответ, произнесенный тихим злым голосом:
— Ты в мире Мертвого Будущего, смертный. И ты — его палач!
— Мать твою! — взвизгнула Машка, и ловко отскочила на несколько шагов назад
— Ты уверена насчет матери? — повернувшись к Маше, прошипел Патлатый.
Вслед за Машей от Патлатого, парящего над раскаленной поверхностью русла на двух огромных крыльях, тут же попятились Галина и Семенов, спотыкаясь об манекены.
Внезапно из ржавой трубы горошком посыпались Ассенизаторы, которые привычно приземлялись на песок, словно профи ВДВ, и окружали компанию людей. Однако, увидев Патлатого, они остановились, и принялись дожидаться конца разговора.
