Мужчины с удалецким хеканием оторвали отяжелевшее тело инженера от стула и поволокли под руки ктолчку, голодно разинувшему пасть диафрагмы. Волоклось тяжко, бусыгинские ноги подгребали пустые бутылки, как заправские грабли, собирали обертки и смятые пакеты, раскатившиеся по полу консервы и объедки, какие-то железяки, и груда мусора, которую они тащили вместе с пьяненьким хозяином к сортиру, росла на глазах.
— Эй, бабы, чего стоим, разгребите тут, мы вроде на изобретателе проверить хотели, а тут цепляется всякое.
Машка и Галина кинулись выгребать волну отходов из-под ботинок Бусыгина, чертыхаясь и брезгливо стряхивая с рук полураздавленные бычки в томате и прилипающую то и дело туалетную бумагу, которой недавно пользовались по назначению, и последние полметра были преодолены рывком. Голова инженера с глухим бумканием тюкнулась о край унитаза.
— Ох, не убился бы! — ахнула Машка всплескивая липкими руками.
— Ты не за здесь беспокойся, мать, — успокоил ее пыхтящий Шурик — а за там. Там оно нам нужнее.
Новое положение ничуть не изменило общего душевного расположения спящего, он продолжил идиотски улыбаться и попытался обнять родной сортир.
— Но, но, но! — Забеспокоился Вепрев. — Давайте быстрее, еще вцепится, отдирай его потом от говна. Ну-ка бабы, суйте его голову в толчок, а мы за ноги. Семенов, ворон не лови!
Безвольное похрапывающее тело гениального изобретателя так и норовило выскользнуть и снова обнять толчок, поэтому женщины, потеряв терпение, решительно вцепились в жиденькие волосенки и оттопыренные уши Бусыгина, и, наконец, всунули голову в черную дыру, из которой явственно подвывал ветер. Мужики, в свою очередь, ловко подхватили того за ноги, приподняли повыше и отпустили. С громким всхлипом тельце инженера нырнуло в дыру и скрылось в черном провале портала.
— Фу-у-ух, тяжелый, загаза. — отдувался Семенов, убирая со лба прилипшие волосы, от чего на роже появились грязные разводы, придававшие жывотноводу пиратский вид.
— А теперича че? — поинтересовалась Галина. Отряхнувшись она заглянула в бездонный портал, и, видимо, не найдя в нем ничего нового — дыра осталась такой же черной, пугающей и узкой — брезгливо поджала губы.
— Ну, как че! За ним надо! — резюмировал Вепрев, — Вишь, человеческая туша в очко пролазит, мы тут, вроде, не толще его будем, значит, тоже пройдем. Айда за мной, ребята! — и экс-математик, встав на край унитаза, солдатиком нырнул в черный зев портала.
Машка неуверенно заглянула в толчок, оглянулась на загаженные стены, тихонько всхлипнула и, видимо решив, что противнее, чем тут нигде уже не будет, с громким ойком нырнула следом.
— Не-е-е. — вдруг запротестовала и попятилась Галина. — Не полезу я туда, нет, нет! — она отбивалась от настойчивого подталкивания Семенова. Наконец тот не выдержал, отпустил истеричной крысе леща и втолкнул ее в очко. Затем постоял еще пару секунд, наклонился над очком, зажал пальцами нос и последовал за компанией.
Еще секунду в вонючем закутке бусыгинской пещеры ничего не менялось, а затем диафрагма сомкнулась с негромким всхлипом, и портал снова стал обыкновенным грязным унитазом.
Из зеркала в опустевшей бусыгинской каморке осторожно высунулась рогатая башка демона, шпионившего все время за компанией, покачала рогами и снова скрылась.
Наступила тишина.
Вепрев с ужасающей скоростью летел по узкому зловонному туннелю со скользкими гладкими стенками. Мерзко воняло. Сверху слышались взвизгивания Машки и Галины, да картавая матерная ругань доцэнта-жывотновода Семенова. Стояла абсолютная темень — хоть глаз выколи, и куда их занесет на сей раз оставалось неведомым. Впрочем, сейчас Шурик был слишком пьян, чтобы думать об этом. Однако уже через несколько минут в глаза экс-математику ударил свет, и он больно упал на ровную твердую поверхность.
Вскочив, Вепрев лихорадочно огляделся, и обнаружил себя в обширной комнате, сильно смахивающей на общественный сортир в кинотеатре «Революция», который Шурик посещал в юные годы с компанией с целью принятия перед сеансом стакана портвешка. Густо воняло дерьмом, табачным дымом, водочным перегаром и блевотиной. Все помещение освещала тусклая лампочка, свисающая в битом плафоне с низкого закопчённого потолка. Напротив двери стояла шеренга ржавых железных умывальников, над которой висело мутное зеркало, слева стояли писсуары, набитые окурками и с лужами на полу под оными, а справа в стене был проем с вышибленной дверью, ведущий в кромешную тьму.
Оглядывая место, куда его занесло, Вепрев мельком увидел в зеркале свое лицо — взлохмаченную башку с безумными глазами и небритой мордой, и внезапно заметил, что за его спиной стоит какой-то человек в белом халате, пристало смотрящий на него исподлобья. Вепрев испуганно обернулся, но увидел за собой пустоту — только облупленную стенку, вдоль которой стояла шаткая скамейка и жестянка, полная окурков. Никакого человека за ним не было.
