Голос Бусыгина был преисполнен трагизма. Наверное, с такой же ноткой надрыва японский микадо объявлял о капитуляции перед союзниками в далеком 1945 году.
Вепрев не выдержал и буквально разрыдался от смеха. К нему присоединились Машка и Галина. Великий инженер обиженно приложился к бутылке с тремя семерками на борту. Потом налил в стакан водки и выпил залпом.
Веселое приключение с немыслимой процедурой всех изрядно развеселило и сняло напряжение. Все разговорились, расслабились, как будто и не было в их жизни этих злоключений по пещерам. Стаканы звякали стенками друг о друга, Семенов начал все чаще пить за любовь и томно посматривать на Галину, Шурика слегка клонило в сон, но спать не хотелось, потому что настроение было слишком уж хорошим, чтобы его взять и проспать. Он вспомнил свою, уже ставшую родной, пивную возле дома. Сейчас ему так не хватало знакомых рож собутыльников — старых приятелей! Захотелось домой, в полуподвальную квартирку, растянуться на кровати, почувствовать под рукой Машкин круп и спокойно лежать, изучая трещинки на потолке.
Машка вынула из кармана драгоценный камушек и золотое яичко. Красота! Она принялась задумчиво их рассматривать. Драгоценности переливались, подмигивали девушке, суля красивую жизнь. Она томно улыбнулась, представив себя на берегу теплого моря в солнечной турецкой Анталии, на горячем песке… Рядом — коктейль с зонтиком, доносятся восточные напевы, ее тело облачено в шикарный купальник от Армани. А вечером она в сопровождении мачо, у которого сквозь полупрозрачную белоснежную ткань рубашки проступают кубики пресса, едет на шикарном BMW по набережной с пальмами…
Вепрев увидел, как доцент-жывотновод Семенов со сладкой миной тискает под столом коленки Галины, что-то нашептывая ей в ушко. Та жеманно морщилась, прыскала в кулак, как первокурсница, обласканная вниманием ректора, делала вид, что отталкивает ветеринарские грабли, но одновременно подсовывалась все ближе, регулярно повторяя «ну, фу-у-у, что вы такое говорите в самом-то деле».
Шурик пожал плечами, отогнал мысли о доме, пивняках и своей постели и повернулся к Бусыгину.
— И все-таки, это, скажи-ка мне, академик, чо это за Интерфейс такой.
Инженер с трудом повернул голову в его сторону.
— Интер-фейс. Бо-гов?
— Ну да. Зачем он нужен?
— Понимаешь, ик, паря. Это сложный, ик механизм. Я бы назвал его пультом, ик, управления всем миром. Есси добересси до него, то все тебе будет пох! Вот, чо не захочешь, все можешь сделать, ик! Все, что хошь! Твори, пакости, грабь банки, ну, в общем, делай чо хошь. Меняй к лучшему, что ты там менять собрался. Или пришиби на корню… Да, о чем это мы? А? Ага, давай еще по одной… брат…
— Так, а чо ты до него не добрался? — спросил Вепрев подливая гению водки в щербатую кружку.
— А я че, я ниче, меня и так все устраивает, нах… мне тот интерфейс, что я крыса в лабиринте? — гениальный инженер замахнул стакан и продолжил, помахивая грязным указательным пальцем перед носом Вепрева. — Нет, я это… этот… как его…. человек! Да! Я — гений… У меня и так, ик… усе уже было… Есть, то есть… — А я, ииик, всем, мля, доволен. Мне и тут хорошо. Спокойно. Я перемены не люблю, иииик. Нах перемены!
— А мы как же?
— А вы как хотите! Я потому свой ключ с дневником и выкинул — авось, кому сгодится. Ииик!
— Ну ладно! А как попасть в лаз, ну, который того, к Кайфолому и прочим ведет?
— В лаз? Ща расскажу, — еле ворочая языком промычал старикашка, — сначала ииииик… ныряешь в унитаз, и в Граммофоне находишь ход к интерфейсу или, скам, пе…. иииик… щере этого Кайфолома.
— А что он там делает, ну, Кайфолом-то? — назойливо допытывался дотошный математик.
— Этот пацан, паря, ну, Кайфолом-то, он типа глюк-фишку золотую вставляет в заготовку пипла, ну, типа шарика такого, усек? Ииии-ик!
— И зачем это фишка? — не отставал Вепрев, пристально вглядываясь в развернутую карту.
— Ну, она, типа рандомно расставляет коэффицииии- иииик — иенты приоритета в матрице кайфа, и отсюда у пипла идут извраты или крутые выбросы крео, усек? Тык скыть, весь прогресс и изврат — от нее.
— Да, кстати! — внезапно слегка отрезвел гений-инженер, — ключ-то у тебя?
— Ага, — сообщил Вепрев, вытаскивая ключ из кармана, — и чо с ним делать?
— Вот попадем в пещеру Кайфолома — увидишь, я покажу! — это, паря, такой будет кайф, который не описать словами! Круче герыча!
— И как попасть в Кайфоломню? — спросил Вепрев, — тоже в унитаз нырять, что ли?
Морщинистая мордочка Бусыгина внезапно напряглась и застыла. Он уставился в одну точку на столе. Удивленно поднял брови. Потом резко скорчился. Откуда-то изнутри гения послышалось громкое урчание и бульканье. Бусыгин сжал губы. Сейчас его лицо напоминало мину спорстмена-олимпийца перед установлением мирового рекорда. В животе снова громыхнуло.
Все отвлеклись и посмотрели на инженера.
— Папаш, ты че это? Все нормально? — спросил Вепрев.
— Дядь Сереж, вы чо? Перепили что ли? — спрятав драгоценности обратно в карман, спросила Маша.
— Ммммммммм… — промычал Бусыгин, сидя колом и ни на что не реагируя, как будто парализованный изнутри.
