Ванн не решался прикоснуться к ней, Софи казалась такой напряженной, но сейчас порыв был слишком силен. Он притянул ее в свои объятия.
— Я испорчу тебе рубашку.
— Мне все равно.
— Все это просто ошеломило меня. В прошлом году было так тяжело потерять ее. Я думала, что справляюсь с этим, и вдруг — бац! — разваливаюсь на куски.
— По-моему, это нормально, — сказал Ванн, — семейные встречи, праздники, свадьбы. Они действительно могут прорвать оборону.
— Это так, — подтвердила Софи, — обычно я держу себя в руках. Но в последние несколько дней моя самооборона стала похожа на швейцарский сыр. А смерть мамы — самая большая дыра из всех. Я здесь из-за нее.
Ванн ждал продолжения, но Софи замолчала.
Она пошла в ванную и умылась.
Ванн последовал за ней и обнял сзади за талию, когда она выпрямилась, вытирая лицо полотенцем.
— Что это значит, Софи? Почему ты здесь из-за мамы?
— Ты хочешь знать, Ванн?
— Да, — сказал он, — я не собираюсь отступать.
— Хорошо. — Софи резко вздохнула. — Ты никому не расскажешь?
Ванн почувствовал, как внутри его все похолодело. Он не знал, что сказать.
Софи рассмеялась:
— О боже, твое лицо! Расслабься, Ванн. Я не собираюсь признаваться в убийстве или в чем-то шокирующем.
— Даже если так, я не могу дать это обещание вслепую, — осторожно сказал он.
Софи вздохнула.
— А что, если я заранее пообещаю, что моя тайна не скомпрометирует тебя? Это просто личное дело.
Ванн кивнул.
— И что? Ты обещаешь?
Он медленно вздохнул и собрался с духом:
— Обещаю.
Софи повернулась в его объятиях и положила обе руки ему на грудь. Она выглядела так, словно набиралась храбрости.
— Это из-за твоей матери? — подсказал он.
Софи кивнула.
— Она хотела, чтобы я поехала в Сиэтл, — это было ее последнее желание, чтобы я приехала сюда.
Ванн ждал продолжения, не в силах дышать.
— Зачем?
Софи подняла на него глаза:
— Потому что Малкольм Мэддокс — мой отец.
Ванн выглядел озадаченным и ошеломленным. Но не встревоженным, что радовало.
— Ого, — прошептал он наконец.
— Я не знала до самой смерти мамы. Она всегда отталкивала меня, когда я спрашивала об отце. Но когда ей поставили смертельный диагноз, она передумала.
— Тебе это точно известно?
Софи кивнула:
— У мамы был роман с Малкольмом тридцать лет назад, в Нью-Йорке. Это случилось, когда он работал над павильоном Фелпса. Моя мать была в команде.
У них был бурный роман, всего на пару недель. Она безумно влюбилась в него.
— И она никогда не рассказывала ему о тебе?
— Пыталась, — сказала Софи, — она поехала к нему домой в Сиэтл. Его жена Хэлен встретила ее в дверях. Мама ушла и больше не вернулась.
Ванн зачарованно уставился на нее.
— О! Теперь я вижу семейное сходство. С Авой, Дрю и Малкольмом. Это так очевидно! Не могу поверить, что не заметил этого раньше.
— Так ты мне веришь? Ты же не думаешь, что я пытаюсь их обмануть?
Ванн выглядел потрясенным.
— Черт возьми, нет! Зачем тебе лгать о таких вещах?
Софи рассмеялась:
— Да ладно тебе, Ванн. Малкольм богат и знаменит, и в своей бурной юности он крутил романы. Ради бога, у него, наверное, есть страховка на случай отцовства. Не то чтобы это имело какое-то отношение к делу. Мне не нужны его деньги.
— Мне и в голову не могло прийти, что ты охотишься за деньгами Малкольма, — признался Ванн.
— Ну спасибо, — сказала Софи, — прекрасный комплимент. «Италмарбл» сделал моего дедушку очень богатым человеком. Так что мне вообще не пришлось бы беспокоить Малкольма, если бы меня волновали только деньги.
— А что тебя волнует?
— Трудно сказать, — Софи задумалась, — это было важно для мамы. Выполнение обещания сблизило нас. Бабушка и дедушка умерли несколько лет назад, и моя мать была единственным ребенком, как и я. Она переживала, что ее бедная маленькая Софи останется одна в целом мире, и подумала, что, может быть, Малкольм хотя бы предложит мне общение и семью.
— Так ты уверена, что это он?
— Не думаю, что мама на смертном одре ввела бы меня в заблуждение, — сказала Софи, — но я все равно проверила ДНК Авы. Я стащила бокал, из которого та пила шампанское на приеме. Она моя кузина. Поездка в Сан-Франциско была моей первой возможностью подобраться достаточно близко к Малкольму, чтобы взять у него образец.
— И ты это сделала?
Софи робко улыбнулась:
— Вообще-то да. Той ночью, когда ты застукал меня в его кабинете, я взяла его стакан и десертную вилку. Они завернуты в пузырчатую пленку и спрятаны в мой чемодан. Так что если это выглядело так, будто я кралась туда воровать, то так оно и было. Кража столовых приборов и стеклянной посуды.
— Ух ты, — пробормотал Ванн.
— Мне нужны веские доказательства, но не знаю, смогу ли я дождаться, когда сделают анализ. В прошлый раз потребовалось почти четыре недели, чтобы получить результаты по ДНК Авы.
— Не жди, — сказал Ванн, — просто сделай это.
— Я не торопилась, просто наблюдала за ними, — сказала Софи, — некоторые семьи токсичны. Но, судя по этой свадьбе, Мэддоксы — нет.
— Нет, это не так, — подтвердил Ванн, — они не токсичные. Не идеальные, но хорошие.
Софи чувствовала себя полной надежды.
