Задыхаясь, Франсуа вынырнул из вязкого омута без снов, глотая ртом воздух. Вновь схватил фотографию и застонал. Одним прыжком поднялся на ноги и, держась за край кровати, чтобы не упасть, зашарил вокруг в поисках телефона. В итоге нашел мертвый аппарат в кармане куртки, молясь, чтобы аккумулятор был еще жив. Телефон мигнул половиной зеленой батарейки. Франсуа проигнорировал пятнадцать пропущенных вызовов, зашел в интернет и вбил в поисковике имя и фамилию.
Он проверил все известные ему ресурсы, включая «Инстаграм», «Твиттер» и «Фейсбук» [22], но ничего так и не нашел. Человека словно не существовало. Или он не хотел светиться, чему тоже должны были быть причины. Франсуа, даже не поинтересовавшись, который час, набрал номер Баселя. Он знал – ему напарник ответит, сколько бы ни было времени. Два вязких длинных гудка в трубке сменились знакомым голосом.
– Басель! – закричал в трубку Франсуа, не тратя время на приветствие.
– Цветочек, мать твою! – перебил его Басель, просыпаясь. – Ты где? Ты, вообще, в курсе, что в конторе творится? Солюс рвет и мечет! Тебя не сегодня-завтра в международный розыск объявят!
– Басель! – не дал сбить себя с толку Франсуа. – Слушай меня внимательно! Ты помнишь, в чем основная проблема любого следователя?
Молчание в трубке явно свидетельствовало о замешательстве напарника.
– Погоди, ты это к чему? – начал Басель, недоумевая.
– Основная проблема следователя в неспособности взглянуть на проблему под другим углом. Посмотреть на ситуацию со стороны. Понимаешь? Ну, когда взгляд замыливается и ты зацикливаешься на одном и том же.
– Ну, допустим, – протянул Басель, все еще не понимая, к чему клонит Франсуа.
– Тебе не кажется, что слишком много сумасшедших в этой истории было с самого начала? Психически нестабильный артист, продюсер с паранойей…
– Все равно не понимаю… – совсем растерялся Басель.
– Вот я и подумал… А что, если у Ксавье Седу не было никакой паранойи? Понимаешь? Ну, были расшатанные нервы, страх, но психического расстройства не было. Просто кто-то его довел. Вдруг за Ксавье действительно кто-то следил?
– Да, но зачем? И кто? – недоумевал Басель.
– Вот «кто» – это и есть главный вопрос. Кому удобнее всего было осуществлять за продюсером слежку? Кто все время был рядом, находился в курсе всех передвижений Седу, но сам при этом всегда оставался незамеченным? Подумай!
– Кто-то из обслуживающего персонала. На таких часто не обращают никакого внимания. Полно примеров было…
– Правильно! – перебил Франсуа. – И я даже, кажется, знаю, кто это мог быть. Но для начала мне нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты кое-что раздобыл. Действовать нужно быстро. Ты еще встречаешься с малышкой Жюли? Мне понадобится ее содействие. – И в ту же секунду Франсуа послышался тревожный женский голос где-то рядом с Баселем.
Франсуа выжимал из маленького голубого «Фиата» все что мог. Самолет, выполняющий рейс Бари – Париж, вылетал через час, до аэропорта оставалось еще километров тридцать, а Франсуа не мог позволить себе опоздать. Слишком многое стояло на кону. Одной рукой он, должно быть, в сотый раз за это утро, набрал телефонный номер монастыря. И снова – длинные гудки, и снова – безрезультатно. Услышав, как его звонок опять перевели на автоответчик, Франсуа чертыхнулся. Что же такого могло произойти в мирной монастырской обители, что никто все утро не в состоянии ответить на обычный телефонный звонок?
Франсуа сжал зубы и надавил на газ, выжимая взвизгнувшее сцепление. На лобовое стекло упали первые крупные капли надвигающейся грозы. Франсуа включил дворники и обратился к всевышнему, моля о помощи. Потом вновь, не отрывая взгляда от дороги, практически на ощупь набрал номер монастыря.
– Ну, давай же! – взмолился он, непонятно к кому обращаясь. На сей раз его молитвы были услышаны.
– Pronto! [23] – ответил незнакомый женский голос. Франсуа напрягся и выдавил из себя на ненавистном итальянском:
– Позовите сестру Витторию к телефону, пожалуйста. – Он постарался взять себя в руки и говорить на итальянском как можно спокойнее. На том конце провода произошла какая-то заминка.
– Боюсь, это невозможно. Сестра Виттория сейчас очень занята. В монастыре большое горе. Сегодня ночью умерла мать-настоятельница, – наконец ответила незнакомая женщина.
Франсуа вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев, и сцепил зубы, на мгновение вспомнив теплое невесомое прикосновение к лицу, когда старая женщина благословляла его. Но времени на скорбь у него не было.
– Мои соболезнования, – произнес он стандартную для такой ситуации фразу. – Но, прошу вас, это очень важно. Пожалуйста, передайте сестре Виттории, что ее спрашивал Франсуа Морель и что мне очень нужно с ней поговорить. Поверьте, дело не терпит отлагательств! – затараторил он умоляюще и с облегчением заметил впереди указатель на аэропорт Бари.
– Beh, bene… [24] – неуверенно пообещал голос в телефонной трубке, и Франсуа мысленно взмолился, чтобы у невидимой собеседницы хватило ума разыскать сестру Витторию.
