Тамара тронула его за плечо. Он вздрогнул и обернулся. Она одними взглядом показала на фигуру, приближающуюся к ним с другого конца аллеи. Широкоплечий мужчина передвигался с усилием, придерживая рукой бок. Видно было, что эта прогулка дается ему с трудом. Франсуа поспешно вскочил со скамьи и ринулся ему навстречу. Его первым порывом было обнять Баселя, но он замешкался, помня про ранение.
– Ладно, давай, – буркнул Басель, – только аккуратней.
Франсуа улыбнулся и легко похлопал Баселя по плечу.
– Жутко выглядишь, дружище, – проворчал тот и повернулся к Тамаре: – Ты не против, если этот олух угостит меня пивом? Он мне должен.
Тамара улыбнулась, кивнула, и меньше, чем через пять минут друзья уже сидели за столиком в тени полосатого зонтика и потягивали ледяной лагер.
– Как в конторе? – поинтересовался Франсуа. Басель беспечно махнул рукой:
– Солюс вроде все уладил. У старика просто дипломатический дар, – он закинул в рот пару орешков, – расследования в отношении тебя о превышении должностных полномочий не будет.
Франсуа кивнул, понимая, что вместо радости и облегчения не испытывает ровным счетом ничего.
– А что с Анжело? – спросил он с деланым безразличием.
– Его вчера выписали, – не удивился вопросу Басель. – Ему, конечно, предстоит долгая реабилитация, но его жизни ничего не угрожает. Психотерапевт старается вытянуть из его памяти хоть какие-то воспоминания о том, что с ним происходило в детстве и какие препараты давал ему отчим. Пока безрезультатно. Но хорошие новости в том, что некоторые из его детских травм корректируются. К примеру, импотенция у него чисто психологическая. На сцене, единственном месте, где он мог быть самим собой, он чувствовал возбуждение и эрекцию. Тембр голоса на сцене у него тоже звучал соответственно его возрасту. Так что, думаю, многое наладится. Но я добился, чтобы ему вернули ключ. Все как ты просил.
Франсуа задумчиво кивнул и сделал глоток пива.
– Когда суд? – поинтересовался он, глядя в сторону.
– Сначала судебно-психологическая экспертиза, – хмыкнул Басель, – будут рассматривать вопрос о его вменяемости. А там посмотрим.
Франсуа снова кивнул и отставил стакан в сторону.
– Ты знаешь, он ведь просто защищался, – проговорил он задумчиво. – Думаю, в первый раз он совершил убийство в возрасте девяти лет, когда столкнул отчима с колокольни. Вероятно, именно это и сказала мать-настоятельница Ксавье при личной встрече. И когда произошло убийство самого Ксавье, она, видимо, вспомнила о том, при каких обстоятельствах погиб Алессандро, и поняла, что Анжело сделал это во второй раз. Мог сделать. Она любила его всей душой, но не могла пойти против заповедей Божьих. Именно об этом она хотела предупредить меня. Именно до этого мне предстояло докопаться, но я был так увлечен идеей, что Анжело стал жертвой обстоятельств, что не мог мыслить рационально. Много лет спустя с Ксавье Седу все повторилось один в один. Образ человека, который обещал беречь его и опекать, а на деле обрек на муки. Анжело искренне любил Ксавье, справедливо полагая, что без него он не смог бы творить ту музыку, которую ему хотелось. Но в вечер убийства образ отчима и образ продюсера наложились один на другой. А не вовремя сказанная фраза Седу и потеря ключа послужили катализатором. А Анжело оказался гораздо сильнее, чем все думали. И совсем не тем человеком, за которого я его принял, – закончил он тихо.
– Что плохого в том, что ты хотел защитить его? – Басель старательно смотрел в сторону. – Ты не защищал плохого человека. Ты не защищал хорошего человека. Ты просто защищал человека, который может быть и хорошим, и плохим. Вот так. Одновременно. Как и все мы.
– Я не должен был защищать, Басель, – безлико произнес Франсуа, – я должен был докопаться до истины.
Они надолго замолчали. Наконец, Басель, вспомнив что-то, спросил:
– Кстати, а почему ты поехал к Диалло из аэропорта? Мы же договорились встретиться в конторе.
– Я уже в самолете понял, какого дурака свалял, посылая тебя к подозреваемому без всякой информации. Диалло при беседе виртуозно врал мне, глядя в глаза, я решил, что от него можно ожидать что угодно. По счастью, ствол был в моем «Ситроене», который я бросил на парковке в аэропорту. Очередное должностное преступление, но оно сыграло на руку.
Франсуа махнул рукой, и Басель согласно кивнул.
– Мы его уже пробили. Он здорово наследил в Бельгии. Там целый набор: и торговля наркотиками, и причастность к нескольким убийствам. На пожизненное тянет. Терять ему было особо нечего.
– Этого следовало ожидать, – сказал Франсуа. – Вот только догадаться мне об этом требовалось раньше. Как только я на него вышел. Но у меня так свербело в заднице оправдать Анжело, что я даже не подумал, в какую опасность тебя втягиваю.
– Как ты на него вышел? – поболтал пиво в стакане Басель.
Франсуа в ответ лишь повел плечами:
