Франсуа поднял обе руки в примирительном жесте, но красный от гнева водитель показал ему средний палец и отвернулся. Оставалось только опустить стекло, впуская в салон свежий утренний воздух, и утопить педаль газа, спеша скрыться с места своего позора. Мысль о том, что минут через десять он доберется до своего кабинета и сможет вздремнуть часок, устроившись в крутящемся кресле и положив ноги на стол, слегка успокаивала. Не бог весть что, но шансов выспаться там у Франсуа было больше, чем в собственной квартире, по которой, как сомнамбула, передвигалась жена Тамара, баюкая их полугодовалого сына Вадима, которого которую ночь мучили то ли зубы, то ли колики – Франсуа уже не пытался понять, что именно. Несмотря на то что, готовясь к пополнению семьи, они с Тамарой перечитали тонну новомодной специализированной литературы и даже ходили на курсы, после рождения малыша Вадима стало понятно, что ребенок совершенно не похож на младенца из рекламы памперсов. Его существование сводилось к тому, что он ел, спал и орал. И к последнему Морель оказался не готов. Потому что орал Вадим постоянно.
Сегодня утром мальчик, которому на днях исполнялось семь месяцев, опять разбудил родителей в пять утра. И пока Тамара кормила малыша и ворковала над ним, уговаривая еще чуть-чуть поспать, Франсуа буркнул, что ему нужно на работу пораньше, и позорно сбежал из дома, даже не выпив кофе. На самом деле его заветной целью было добраться до личного кабинета, который по размеру не превышал пяти квадратных метров и был завален до потолка протоколами допросов, папками с висяками, ордерами, выписками из банковских счетов подозреваемых и криминальными сводками. Там Франсуа надеялся покемарить часок до прихода коллег. И вот, не доехав буквально пару кварталов, заснул прямо на светофоре, пережидая красный свет, чем вызвал шквал справедливой критики со стороны местного таксомоторного парка.
«Утро определенно не задалось», – подумал Франсуа, все же предвкушая долгожданный покой. Между тем его мечтам суждено было разбиться о суровую реальность. Еще одним подтверждением несовершенства бытия стал звонок мобильного. Франсуа напрягся. Звонок в такую рань мог означать только одно.
– Я не разбудил тебя, Цветочек? – вежливо поинтересовался из трубки шеф Франсуа, комиссар и начальник отдела уголовной полиции Паскаль Солюс. Вежливость была его отличительной чертой. С этой самой ледяной вежливостью Солюс колол самых матерых преступников. Франсуа вспомнил, как, увидев Солюса в первый раз, подумал, что этому ухоженному мужчине средних лет с идеальной прической и выразительным лицом следует играть благородных аристократов в мюзиклах, но скоро вынужден был поменять свое мнение. Вот и сейчас у Франсуа внезапно мороз пробежал по коже от вежливого вопроса комиссара. Впрочем, вполне вероятно, дело было в свежем утреннем воздухе. Франсуа поспешил поднять стекло в машине.
– Все в порядке, шеф, – бодро отрапортовал он. – Подъезжаю к конторе.
– Вот и молодец, – похвалил Солюс, ничуть не удивившись тому, что Франсуа почти на рабочем месте в полшестого утра. У всех полицейских было особое представление о том, чем следовало заниматься в то время, когда нормальные граждане только собираются продирать глаза. – У нас убийство в шестом округе. Дуй туда, малыш. Твой дружок Басель уже там. Он введет тебя в курс дела.
Сон откладывался на неопределенный промежуток времени. Одно радовало: по крайней мере, Франсуа не пришлось пилить на другой конец города. Покойник оказал ему услугу и окочурился практически напротив здания криминальной полиции Парижа. «Если удастся еще и кофе раздобыть в такую рань – я поцелую боженьку в задницу», – подумал Франсуа.
Прибыв по продиктованному Солюсом адресу, Франсуа обнаружил целых два бонуса. Во-первых, его напарник Басель Ромм действительно ждал на месте. Ну а во‑вторых, в руках у него Франсуа заприметил бумажный стаканчик со знакомой бело-зеленой эмблемой «Starbucks». Басель стоял на тротуаре, широко расставив ноги, и зевал во весь рот. Черные, вьющиеся проволокой волосы были, как всегда, не по уставу туго затянуты в аккуратный хвостик, а вот одежда на нем была вчерашняя, к тому же существенно помятая, из чего Морель сделал вывод, что Басель опять ночевал у очередной подружки. Но даже при том, что Басель был изрядно потрепан и, вполне возможно, до сих пор нетрезв, он умудрялся излучать позитивную энергию и любовь к жизни в радиусе километра. Балагур и приколист, бабник и пройдоха – он был полной противоположностью правильного и спокойного Франсуа, что не мешало им долго и продуктивно работать в одной упряжке. Они словно дополняли друг друга. Увидев белый «Ситроен» Мореля, напарник бешено замахал свободной рукой, показывая удобное место под парковку, которое он охранял для приезда Франсуа, распугивая всех желающих занять его своим трехцветным удостоверением лейтенанта полиции. Экспрессивно жестикулируя, он чуть не пролил на свой пиджак чудесным образом добытый в такую рань кофе.
