– Потом, – кивнул Франсуа и решительно шагнул в сторону открытой двери, думая, что, несмотря на внушительный срок службы, так и не смог привыкнуть к смерти. Он видел всякое: трупы молодых изнасилованных девушек, задушенных младенцев, расчлененные останки в мусоропроводе, обезображенные трупы с выколотыми глазами, ритуальные убийства и тела в разной степени разложения. Но легче не становилось. Каждая новая смерть была страшней и отвратительней предыдущей. В смерти нет ничего прекрасного и возвышенного. Смерть разлучает физическую оболочку с душой, и тело становится уродливым и нелепым. Как можно привыкнуть к тому, что несколько часов назад чувствующий, мыслящий, веселящийся или же, наоборот, страдающий человек вдруг превращался в бессмысленную тряпичную куклу, наполненную костями? И кто он, тот, кто осмелился забрать у умершего самый ценный божий подарок – жизнь? Кем нужно возомнить себя, чтобы уподобиться Богу, в чьей власти даровать жизнь и лишать ее? Ответы на эти вопросы Франсуа искал много лет. У него были свои, глубоко захороненные причины стать полицейским. Для него это было дело принципа. Но справиться со своими демонами всегда сложнее, чем с чужими. Тем более если годами делать вид, что все в порядке.
Франсуа вздрогнул, потер переносицу двумя пальцами и прошел за Баселем в глубь квартиры. Кабинет, куда вел его напарник, располагался в самом конце коридора. Приближаясь к нему, Франсуа ощутил запах, который не перепутал бы ни с каким другим. Терпкий густой запах свежей крови. Он перешагнул через порог и, обменявшись дежурным приветствием с присутствующими, огляделся.
Кабинет представлял собой хорошо освещенное просторное помещение с высокими потолками, украшенными резными карнизами, обставленное антикварной мебелью с изобилием предметов искусства. У стены располагался массивный письменный стол. Напротив – кожаный диван, пара кресел и журнальный столик. На инкрустированной столешнице два хрустальных стакана с недопитой жидкостью и бутылка виски. Середину комнаты покрывал роскошный ковер, видимо, из тех, что стоят больше хорошей тачки. Прямо в центре него лежал труп мужчины крепкого телосложения. Его руки и ноги были нелепо раскинуты в разные стороны. А голова… Головы практически не было. На месте лица осталось кровавое месиво. Затылочная часть также была раздроблена и смята. Рубашка мужчины, его галстук и брюки были залиты кровью. Кровь была везде. Франсуа почувствовал, как чавкает под ногами ковер. Чуть поодаль от тела валялся неидентифицированный вещдок, который, скорее всего, и являлся орудием преступления.
– Что это? – шепотом спросил Франсуа стоящего за его правым плечом Баселя, кивком показывая на предмет.
– А черт его знает. Топор? Секира? Алебарда? – выдвинул сразу несколько предположений Басель, довольный его реакцией. – Судя по всему, это оттуда, – он указал на стену над диваном, где располагалась обширная коллекция средневекового оружия. Здесь были и богато украшенные боевые топоры, и двуручные мечи, и длинные копья, и утыканный шипами странный шар, и стальные булавы, и много чего еще – но названий Франсуа не знал. Место в середине коллекции зияло пустотой. Явно именно оттуда было взято страшное средневековое орудие убийства, снова использованное по своему прямому назначению уже в двадцать первом веке. – Похоже, Седу был страстным коллекционером средневекового холодного оружия. Вот и доколлекционировался на свою голову, – объяснил очевидное Басель на тот случай, если его напарник еще не проснулся.
Франсуа присел на корточки и наклонился, чтобы как следует рассмотреть странное оружие, ставшее причиной смерти. Оно действительно потрясало воображение. Длинное древко, украшенное и утяжеленное металлическими полосами и вставками, венчал топор, к обуху которого крепился молоток, а к проушине – острая пика.
– Первый раз такое вижу, – завороженно прошептал Басель у него за плечом.
