– Знаю. Но для большинства путешественников все мы лишь декорация. Фон. И не имеет значения желтая у нас кровь или голубая.
Я вспомнил пульт на полигоне. Пол, забрызганный лимонной краской. Нежели отличительная особенность ботов так очевидна? И, если Рош уколет палец, то на коже выступит золотистая капля крови?
– А кем вы считаете нас, людей?
– Вы следующая волна.
– Не понял.
Фрейм указал на поверхность моря, где волны продолжали равномерно покачивать поплавок.
– Мы предыдущая, вы– последующая. До нас было много. После вас, наверное, будет не меньше.
Ого! Философии от торговца я никак не ожидал.
– Поплавок в твоей аналогии это планета Риона?– припомнил я фразу Степана.
– Планета? Вам, людям, виднее. Я изучил вашу историю. Вы с помощью технических устройств пробуете осваивать космос. Мой народ никогда не строил подобных устройств.
– Почему?– я действительно заинтересовался таким поворотом. Если я правильно понял легенду или лор этого мира, то народ Фрейма и есть те самые таинственные «прежние». Запястье, охватывающее копье на записи мало отличалось по строению от руки Фрейма. Тот, чей череп и наруч я обнаружил на острове, свободно обращался и с пип-боем и с лифтом. Наконец, сам собеседник только что упомянул про предыдущую волну, намекая, что прежде представители его народа бродили по этой планете в качестве исследователей. Раз соплеменники гоблина создали столь совершенную технику, то уровень прогресса их цивилизации вряд ли уступал современному земному. Впрочем, носители голубой крови могли и просто освоить технологии другой расы. Отбивался от дикарей безымянный пилигрим не бластером же футуристическим, а обычным копьем!
Фрейм пожал плечами.
– На мой взгляд, ваш путь экспансии заранее обречен. На него изначально не стоит тратить силы.
Хм-м... Вот оно что. То есть родной мир Фрейма выбрал иной путь развития. Никак не связанный с выходом за пределы родной планеты. Какой же?
– Есть иной вариант?
– Для вас, возможно, и нет. Мы сильно отличаемся друг от друга.
– Чем конкретно?
– Ты любознателен. Это мне нравится,– чуть усмехнулся Фрейм, поправляя одеяло. Покрывало, в которое завернулся я, оказалось теплым и легким. Я ощущал себя в нем, как улитка в домике. Или как бабочка, дремлющая в коконе. Кто знает, может быть достижение цивилизации гоблинов в создании вот таких, простых, и, одновременно, удивительно глубоко влияющих на тебя вещей?
– Вы очень плодовитый и агрессивный вид.
– Стоп, стоп, стоп!– весь облик собеседник говорил за то, что передо мной отнюдь не цветочная фея. Не порхающее меж прекрасных бутонов создание, питающееся нектаром и пыльцой и чуждое самой идее насилия,– У вас что, не было оружия? Войн? Насилия?
– Все это было,– вздохнул печально Фрейм.– Но никогда не составляло основу взаимоотношений и построения цивилизации. Собственно, на планете с незапамятных времен их существовало две.
– Две? То есть совершенно другой вид существ развивался параллельно с вашим?
– Да.
– Но ведь на определенном этапе...
– Нам должно было стать тесно. Одна из цивилизаций должна была вырваться вперед и вытеснить из ниши другую. Выбросить чужеродное яйцо из гнезда жизни. Так?
Последняя фраза, видимо, относилась к фольклору расы торговца.
– Верно.
– В этом вы все. Люди. Ваша картина мира должна быть единственно верной. Вы довлеете над всеми остальными видами. Вы цари горы. Сбрасывающие с вершины любого, кто окажется в пределах досягаемости.
– Кого именно мы отправили в бездну?– обиделся за весь род человеческий я.
– Последними? Неандертальцев. А ведь они были ваши ближайшие родственники. А стали в ващих же легендах Авелем. Которого убил Каин.
– Фрейм?
– Что?
– Ты точно всегда был торговцем? Для лавчника у тебя слишком обширные знания.
– Нет, конечно. Фрейм был тем, кого вы называете словом «ученый».
– Но тогда почему...
– Путешественникам с алой кровью не нужны стасики-ученые. Им интересно самим изучать то, что ты называешь «планета Риона». Они вытеснили остатки моего народа из городов. И готовы их терпеть на окраинах лишь в статусе обслуживающего персонала.
– Вы что, не могли дать отпор?
Фрейм вновь усмехнулся.
– Зачем? Наше время ушло. Мы полностью исчерпали здесь свой потенциал. Пришли вы. Те, кто считает, что победитель получает все.
– Разве это не так?
– Не так.
– Люди отняли у вас центр города, загнав в резервации. Заставили подчиняться. Относятся к вам с презрением.
– А еще переделали три из четырех наших храмов в свои,– подсказал Фрейм.– Позаимствовали часть наших знаний. И пользуются ими в своих целях.
– Ну?– я не нашел ничего лучше, как выразить эмоции с помощью междометия.
– «Победители» стали пленниками Гарр-Оута. Город из мечты стал для них тюрьмой.
– Как это? Они что, не могут покинуть город?
– Не могут.
Я недоверчиво воззрился на гоблина. Лжет? Но какой этом смысл?
– Да горожане бы тут давно свихнулись!
– Сошли с ума?
– Да.
– У вас, людей, немало психологических защитных механизмов на сей счет.
– Например?
