— Говорят, что Оппенгеймер процитировал «Бхагавад-Гиту», после того, как увидел взрыв атомной бомбы в 1945 году. Кажется он произнес: «Я стал смертью, разрушителем миров». Это очень похоже на слова «Гиты»: «Я — Время, мира извечный губитель, весь этот люд Я решил уничтожить». Но не будет зацикливаться только на этом примере. Например в «Махабхарате», в «Маусала Парве» также есть описание применения какого-то ужасающего оружия. Вот, что там говориться:
— Эти слова, и многие другие в «Махабхарате» можно толковать только как описание применения ядерного оружия и его последствий, — закончил седеющий инженер.
— А у кого есть мысли о находках на Курукшетре? — спросил Куркуде.
— Тут я полностью доверяю выводам Горбовского, ученого из бывшего СССР, — заявил молодой физик. — За несколько лет до того, как обнаружили радиоактивность в Раджастхане, он нашел на месте эпического сражения между Кауравами и Пандавами человеческий череп. Горбовский привез череп в СССР, и там, в своей лаборатории провел радиоуглеродный анализ. Вышло, что череп принадлежал человеку, умершему примерно пять тысяч лет назад. Но что самое интересное — череп излучал радиацию!
— Итак, будем считать, что когда «Махабхарата» повествует о брахмастре, смертоносном божественном оружии, имеется в виду ядерное оружие? — спросил инженер.
Куркуде подумал и сказал своим коллегам:
— А меня, дорогие друзья, беспокоит иной вопрос. Исчезло ли оружие брахмастра после войны, описанной в «Махабхарате»? Или эта брахмастра существует и по сей день, надежно укрытая где-то от людских глаз?
Увидев, что его лучшие борцы повержены, Камса сам вышел на арену. Я спокойно сказал ему:
— Аз есмь Вишну! Я прощу тебя, если ты найдешь прибежище во мне!
Но высокомерный Камса, ослепленный гневом, уже не мог внять разумным доводам. Он бросился на меня, а я схватил его за руки и подбросил в воздух. Как только он упал на землю, я переломал все его конечности. Затем, сделав захват за шею, я стал крутить его голову, пока не хрустнули позвонки. Так Камса расстался с жизнью. Тут же воздух наполнился радостными криками людей. Все приветствовали Балараму и меня за избавление от злого правителя.
Экспресс «дели — Сабли» пересекал пустынную скалистую местность на границе Гуджарата и Раджастхана, направляясь к Фалне, станции на которой Шайни и Прия должны были пересесть, что бы добраться до Джодхпура. Они ехали в купе, поэтому, заперев дверь, смогли снять свои паранджи. Что бы лишний раз не прибегать к услугам любезных, но назойливых, проводников, они заранее запаслись водой, фруктами и печеньем.
— Вы всерьез верите, что древние люди были способны устроить ядерный взрыв? — спросила Прия, откусывая яблоко.
Шайни на мгновение задумался и ответил:
— Видите ли, Прия, их понимание энергии и материи было несколько шире, чем наше. Приведу простой пример. Любой, кто изучал физику, видел эксперимент по рассеиванию луча света через треугольную призму.
Он быстро набросал на салфетке схему этого эксперимента — луч, входящий в призму и семь лучей, подписанных семью цветами радуги, исходящих из призмы.
— Ну и что, профессор? Я сама ставила такие опыты еще в школе. Что это объясняет? — нетерпеливо спросила Прия.
— Древние могли не только разложить белый луч света на семь цветных, но и эти семь разноцветных лучей собрать в один, ослепительно белый. И это не самое поразительное из их знаний. Следующим примером я надеюсь доказать это вам. Только выслушайте меня терпеливо, — попросил он.
Прия согласно кивнула.
— Как вы наверняка знаете, древнеиндийские мудрецы считали, что в наших телах располагаются сакральные центры — чакры.
— Да, конечно. Концепция чакр зародилась в индуистских текстах, затем получила свое развитие в йоге и тантрических учениях. «Чакра» на санскрите означает «колесо», — уверенно сказала Прия. — Йоги считают, что чакры находятся в тонких телах живых существ. Чакры — это энергетические центры, фокусные точки приема и передачи энергий.
Прия даже взяла салфетку и изобразила на ней силуэт человека и отметила места, где должны были находиться чакры.
— Я и не представлял, что вы так хорошо знакомы с чакрами, — восхищенно засмеялся Шайни.
Прия ответила ему улыбкой.
— Еще в школе я посвятила несколько лет йоге и медитации. Но я не очень люблю говорить о той поре, — небрежно сказала она, но, тем не менее, возникла неловкая пауза.
Шайни тактично откашлялся и продолжил:
