Привычным движением Хан открыл ящик стола, что бы достать из него керамическую пластину. Эта вещь, переданная ему отцом, влияла на него так же, как мягкая игрушка действует на плачущего ребенка. Стоило ее погладить рукой, как сразу приходило спокойствие.
На этот раз ящик оказался пустым. Хан открыл другой, полагая, что по ошибке в последний раз положил платину не туда. Но и там было пусто. Он повернулся к Рахиму:
— Кто, кроме нас имеет доступ в этот кабинет? Я не могу найти пластину моего отца.
— Ты должен сказать мне «спасибо», друг мой, — ответил Рахим.
— «Спасибо»? За что? — спросил Хан с крепнущим подозрением.
— Ты столько лет бесцельно взирал на эту вещицу, что я решил помочь. Тебе стоит расти дальше, а не быть привязанным к прошлому. Я сделал снимок пластины и отправил на аукцион «Сотбис». Они сходу сказали, что эта штука стоит пять миллионов рупий. Ее выставили со стартовой ценой в четыре миллиона, а ушла она с молотка за шесть! Деньги уже на твоем банковском счете, эта сумма даже для тебя весьма значительна!
Хан буквально вылетел из своего кресла, оказался перед Рахимом и осыпал его градом ударов.
— Ты продал единственную память о моем отце! Как ты посмел, грязная скотина! — кричал он, сжимая пальцы на горле Рахима.
С трудом дада Рахим избавился от захвата, вывернулся и удачным апперкотом в подбородок отправил Хана на пол. Хан немедленно поднялся и снов атаковал. Никогда еще ему не приходилось бить человека с такой яростью.
Оба они были примерно одной комплекции, и никто не мог взять верх в драке. Усталые Хан и Рахим сидели на полу, покрытом каплями крови, тяжело дышали и смотрели друг на друга. Им одновременно пришло в голову, что утрачена не только керамическая пластина, а их многолетняя дружба. Это бы конец их процветающего партнерства, настолько громкий, что о нем будут вспоминать еще несколько лет.
Наконец, на поле боя повстречались Два великих воина — Арджуна и Карна. Они стали сражаться, постепенно переходя от человеческого оружия к божественному. Карна применял оружие, Дарованное ему Парашурамой. Арджуна отвечал оружием своего отца Индры. Случилось так, что колесница Карны увязла в земле. Он сам попытался вытолкать ее, говоря при этом Арджуне, что по правилам честной войны тот Должен подождать. Я, желая воспрепятствовать Арджуне проявить благородство, громко рассмеялся и обратился к Карне:
— Кто это говорит о справедливости и честности? Ты, вставший на сторону Дурьйодханы и принимавший участие в его злокозненных деяниях? Ты, не сказавший ни слова в защиту униженной Драупади? Ты, безмолвно взиравший на гибель Абхиманью? Какой справедливости ты желаешь Для себя? О какой честной войне ты ведешь речь?
Я призвал Арджуну немедленно покончить с Карной, пока у нас было преимущество. Стрела Арджуны снесла голову Карны с плеч. Великого воина не стало.
— Я хочу, что бы вы узнали, кто купил мою пластину на аукционе «Сотбис», — сказал сэр Хан Сунилу Гаргу.
Комиссар полиции имел большие амбиции и прекрасно понимал, что работа на такого человека, как сэр Хан, может исполнить многие его мечты.
После ссоры с дада Рахимом, широко освещаемой в прессе, сэр Хан не прекратил вести коммерческую деятельность, как законную, так и сомнительную, так и насквозь криминальную. Его, например, заинтересовала недвижимость, являвшаяся предметом судебных разбирательств. Он стал выкупать доли у той или иной стороны спора. Истец, узнавая, что в дело замешан сэр Хан, предпочитал прекращать судебную тяжбу и решать свои дела в частном порядке. После нескольких выгодных сделок, сэру Хану пришла мысль открыть свою девелоперскую компанию. Один из его помощников удивился:
— Босс, мы же ничего не понимаем в строительстве! Как мы справимся с этим?
На что сэр Хан рассмеялся:
— В таком бизнесе не важно, что ты знаешь. Имеет значение, кого ты знаешь!
И действительно, бизнес процветал. Чиновники разных государственных ведомств были рады кормиться из рук сэра Хана. Они с радостью подписывали любые его документы, принимали построенные им дома, невзирая на нарушения по пожарной части, экологии и прочим недоделкам. Никто не хотел из-за таких пустяков ссориться с сэром Ханом.
Успехи в строительном бизнесе позволили сэру Хану очутиться в постели самой горячей звезды Болливуда Каавьи. Он увидел Каавью в ее дебютном фильме, где она играла танцовщицу и, пока она не согласилась пообедать с ним, посылал каждое утро по сто роз.
— Обед? — пробормотал сэр Хан. — Ну, уж дудки! Я хочу поужинать с нею.
Вышло, как и он и пожелал. Сразу после обеда сэр Хан намекнул о возможности финансирования следующего фильма актрисы, и разговор затянулся до ужина. Самые же важные переговоры состоялись в кровати Каавьи.
Вложив средства в пару фильмов, сэр Хан всерьез заинтересовался кинорынком. Он стал не только финансировать съемку новых лент, скупать права на них, организовывать прокат и тому подобное.
