- Вы с ней в своих поездках всегда в разных номерах жили?
- О, Пресветлая!!! Кани, ты думай, что говоришь!
- А что мне думать? Я все время одна. Вы с ней снова куда-то соберетесь, ты уйдешь, а я никому не нужна…
- Ты мне нужна, запомни! Но мы делаем не только что хотим, а и что ДОЛЖНЫ. Поэтому я сейчас ухожу, и не развлекаться. Ты остаешься здесь, в моем доме, в НАШЕМ доме и тебе здесь есть, чем заняться. Вот, я отдаю тебе ключи.
- А как же ты?
- Разве я не открою в собственном доме любую дверь? Да и не в собственном тоже… Я, кажется, начинаю верить в то, что мне твердит Учитель и компания. Если я действительно, тот, кого не ждали, но надо пользоваться возможностями. Все, мне пора - дело ждет. Я хочу разделаться с этим сегодня, чтобы завтра в день Стерга быть свободным. И когда я вернусь, то постарайся встретить меня не только черствым хлебом и остывшим супом.
Торкана опомнилась, и пока Одрик седлал варга, успела побывать на кухне, собрать ему снеди на день. Проводив его до ворот усадьбы, она повесила ключи на пояс и пошла обозревать дом уже не как гостья, а как хозяйка.
На Каравач уже опустилась ночь, а варг Одрика дошел до усадьбы непонукаемый ездоком, животное тянулось к теплому пойлу и сухому стойлу. Сам наездник держался на честном слове. Кто-то подхватил волочащиеся по лужам уздцы:
- Сейн устал. Малыш поможет, - рядом стоял доставшийся ему в наследство от легионеров дурачек.
- Сейн хороший, сейн не обижает Малыша, - и дурачек подсунул голову Одрику под руку, как варженок, когда хочет, чтобы его погладили. Пришлось потрепать нечесаные вихры.
- А кто-то обижает Малыша?
- Эти, - и глупенький увалень показал ладонью примерный рост гномов.
- Они у меня получат, недорослики.
- Не надо! Не надо! Пусть сейн будет хороший для всех.
- Малыш, глупенький, для всех хорошим быть нельзя, не получится.
- Не получится? Нельзя?
- Даже Андао не светит все время, заходит на ночь… И нельзя есть одни леденцы.
- Малыш давно не видел леденцов, - и обиженно хлюпнюл носом.
- Будут тебе леденцы, но днем. А сейчас всем спать: и сейну, и варгу, и Малышу.
Одрик едва дотащился до спальни. Кани встречала его, она по примеру Анны устроила днем сиесту и выглядела свежей и отдохнувшей. Он бросил сумку и облепленный багровыми листьями плащ на пол, и обессиленный опустился на кровать.
- Я сделал ВСЕ, мы свободны, - ответил он на молчаливый вопрос Кани.
- Одрик, ванна горячая, давно тебя ждет. Ужин в столовую подавать или сюда?
- Пить мне принеси, чаю горячего, а то воду с упокоища пить нельзя, - Торкана побежала в столовую. Там уже что-то было приготовлено. Торкана проштудировала необходимые главы поваренной книги, чтобы найти походящий рецепт пунша:
"В кружке горячей, но не кипящей воды, заварить чай, через несколько минут процедить. Далее чай смешать с четырьмя ложками лугового меда и двумя ложками сиропа гариамского черного корня. Добавить полкружки гоблинского рома. Смесь разогреть в кастрюле. Пунш подается горячим. "
С точным рецептом пунша, к сожалению, были проблемы. Мед был садовый, а гариамский корень и на ярмарке не найти, обошлась местным аналогом. Ром неизвестно чей, но лучшее, что можно было купить в Караваче.
Согреть напиток для огненной ведьмы - проще некуда. Одрик сделал два глотка,
- Это не чай.
- Тебе не нравится?
- Нет, нравится. Просто не ожидал, - он поставил бокал на столик и прилег на подушку. - Я немножко отдохну и тогда… - и отключился.
Кани не решилась будить спящего Одрика. Мокрым полотенцем стерла брызги дорожной грязи с его лица, смыла въевшуюся пыль склепа с его рук. Один его сапог был снят наполовину, дальше у него дело не пошло. И не самое страшное, что на сапогах все непролазная грязища дождливого Каравача, а то, что снимая их, она - потомственная аристократка, должна поклониться мужчине в ноги. В ее Роду такое немыслимо, во всем Ричелите немыслимо. Но Род Эльдингов брезгливо отвернулся от нее, от ее проблем, и из столицы пришлось уехать. Так какое ей дело до них? А он… От него пахло варжьей сбруей, потом и пылью, и еще примешивался слабый металлический запах. Просто есть ОН, и весь остальной мир, и угадайте с одного раза, что для нее важнее.
Весь мир захватила боль, беспричинная, беспощадная боль, она не только внутри меня, она и вокруг на несколько дней пути. Просто море, океан боли, невыносимой корежащей и разрывающей не только тело, но и пространство. Я всегда была терпеливой, я не плакала, когда еще в детстве приходилось делать уколы, я не боялась стоматологов, не говоря уже про гинекологов. Стоп! Боль не оттуда? Нет, с плодом моей опрометчивой любви все нормально. Я во сне, мне все это снится. Значит это у меня в голове. Вот никогда не думала, что голова это мое больное место. Ну что же делать, как проснуться? А ведь кто-то есть в моем сне, я чувствую это, кто-то вызвал этот болевой потоп и сейчас довольно ухмыляется.
Из пыточного сна меня, как утопающего, вытаскивают сильные руки и встревоженный голос.
- Анна, что с тобой?! Очнись! - мой сейн держит меня на руках.
