Эта мысль расстроила её больше, чем она ожидала. Наверное, ей просто слишком хотелось верить в искренность отношения к ним.
Между тем весёлые песни и даже приглушённые разговоры смолкли, когда в круг вошла Амила Лунносветная. Её сопровождал мужчина в тёмных доспехах, но без шлема. Все присутствующие, как один, кланялись им, а воины – Иргейл в их числе – отдавали честь. Даже Линдар счёл уместным поклониться. И только Айлонви всё никак не могла отвести взгляд от рыцаря, забыв об элементарной вежливости.
Его лицо, изуродованное множеством шрамов до такой степени, что с трудом можно было представить, как оно выглядело раньше, было и пугающим, и притягательным в этом уродстве. Его взгляд казался жутким, нечеловеческим, потому что один глаз был нормальным, а второй, перечёркнутый ещё одним шрамом, походил на причудливый кристалл из живой ткани, смеси белого, голубоватого и алого. Но когда он заговорил, глядя на собравшихся, его улыбка была такой тёплой и открытой, что изменила первое жуткое впечатление.
– Мы рады вам – тем, кто празднует у ритуальных кругов сегодня, кто благодарит и чествует свободное течение крови земной вместе с нами. Поблагодарим же тех, кто много месяцев трудился, чтобы у всех нас был хлеб, чтобы у меня и моих воинов были силы поднять меч и щит на вашу защиту. Да будут они благословенны, и да будет благословенна наша чудесная щедрая земля.
Айлонви удивилась тому, насколько искренне говорил рыцарь – не просто отдавая дань неким правилам, а действительно вкладывая себя в свои слова. Она уже поняла, что это был не кто иной, как генерал Райдан Брейон, некоронованный правитель Айриаса, лидер восстания, с которым им не довелось встретиться прежде. О нём говорили с уважением и почти благоговением, как и об Амиле Лунносветной. Девушка уже привыкла воспринимать его как некий символ, о котором все говорили, и странно было увидеть перед собой живого человека. Его шрамы… они не были получены в боях. По слухам, когда-то давно он был пленником жрецов Единого Ордена, как и Лунносветная, наказанный за измену. Но сейчас, когда Айлонви смотрела на этих величественных мужчину и женщину, облечённых почти абсолютной властью здесь, давших своим людям цель и надежду, она не могла думать о них, как о мятежниках, посягнувших на покой энферийского народа. Она чувствовала в них спокойную уверенность и любовь защитников, а не надменность фанатиков. Ни ненависти, ни упоения властью… Почти против воли Айлонви прониклась симпатией к генералу. Лунносветная была слишком непостижима для понимания, и к ней девушка испытывала скорее уважение, граничащее с благоговением.
Райдан Брейон обошёл круг. Проходя мимо Айлонви и Линдара, он остановился. Девушка, опомнившись, чуть поклонилась, не зная, что сказать этому человеку, если он спросит, что же она решила, что выбрала. Ей вдруг стало стыдно за свою неуверенность, за желание оставаться в стороне, хотя ещё утром эта мысль казалась такой разумной и взвешенной. Но Брейон посмотрел на них, приветственно кивнул и просто сказал:
- Хорошо, что вы здесь.
В этой фразе было заключено больше, чем праздничное приветствие.
Затем, к облегчению Айлонви, генерал направился по ту сторону круга – туда, где стояли Аэртан Лииайт и мастер Гвинбир. Ей даже не пришлось лепетать что-то, подобающее случаю, о том, какая честь была познакомиться с тем, о ком они столько слышали, и прочее-прочее. Но она справедливо предполагала, что такого рода разговоры им ещё предстоят.
Тем временем Амила подала знак магам и жрицам. В подступающих сумерках они разожгли высокий костёр в центре круга. Без волшебства дело явно не обошлось, потому что пламя давало больше света, чем жара. В воздухе зазвучала тихая музыка, и неясно было, что являлось её источником. Айлонви огляделась в поисках музыкантов, но видела только жриц и магов в круге, начавших ритуальный танец.
А потом зазвучал голос, изгнавший все мысли. Такого невозможного голоса не могло быть у живых, однако же он срывался с губ Верховной Жрицы. Казалось, в самом пространстве что-то изменилось, открылось, когда воздух зазвенел её ирреальной колдовской музыкой.
