Они были двоюродными братом и сестрой, росли в соседних поместьях, их игнорировали все, кроме нянек и гувернеров. И хотя Эван уехал в школу, когда он проводил там лето, она была его единственным компаньоном. После их тихого, несколько уединенного детства они вместе вошли в общество. Головокружительный водоворот постоянной компании был ошеломляющим — пугающим, веселым и невозможным одновременно.
Он защищал ее. Она защищала его. Вместе их было не остановить.
Действительно, кому-то стоило остановить их.
Он покачал головой.
— Мы больше не дети. В этом нет необходимости.
Она положила руку ему на запястье.
— Тебя долго не было, Эван. Ты не помнишь, на что похоже лондонское общество. Они как волки, и это значит сожрать самому или быть сожранным. Если ты не займешь свое место в обществе, у тебя его отнимут. Прямо как у твоей леди Элейн.
— Я прекрасно помню, на что похоже лондонское общество.
Глаза Дианы вспыхнули, и она с вызовом посмотрела на него.
— Возможно, ты сейчас очень низкого обо мне мнения, потому что я всего лишь глупая девчонка, которая вышла замуж за мужчину постарше и осталась дома, пока ты путешествовал по миру. Но мой муж навсегда уехал на континент. Для меня было даром божьим, когда ты вернулся. Ты самый близкий для меня человек, и я не позволю тебе поступиться своей репутацией или хорошим положением в обществе просто потому, что у тебя в голове какое-то устаревшее представление о рыцарстве.
— В элементарной человеческой порядочности нет ничего устаревшего, — огрызнулся Эван.
— Послушай себя! Ты не такой — этот неуклюжий парень, одетый в коричневое. Я знаю тебя. Ты ни капельки не веселился с тех пор, как умер твой отец. Я не для того тащила тебя в Хэмпшир, чтобы ты погряз в скуке.
— Я не против немного развлечься, — тихо сказал он. — Но я больше не думаю, что разрушать жизнь леди — разумный способ скоротать время.
Она пожала одним плечом. Но она не понимала и не верила ему. Он это понял по тому, что на протяжении всего ужина она изводила Элейн постоянным потоком лукавых намеков, и никакие сдержанные покашливания с его стороны не могли ее остановить.
Десерт был испорчен крошечными колкостями, которые говорила его кузина. И когда Эван и другие джентльмены снова присоединились к дамам после портвейна и сигар, он сразу увидел, что она не оставила своего любимого занятия. Леди Элейн сидела на длинном диване, зажатая между Дианой и ее матерью. Даже если бы он не знал Диану, в морщинках вокруг глаз леди Элейн было особенно затравленное выражение, которое сказало ему все, что ему нужно было знать.
Кто-то предложил карты; другой человек — игру в шарады. Дискуссия продолжалась, пока слуги разносили изящные бокалы с темно-красным винным пуншем, охлажденным до образования конденсата на бокале.
Именно Диана прекратила спор, жестикулируя своим бокалом с пуншем.
— Пожалуйста, — сказала она, — мой кузен давно не выходил в люди. И я умираю от желания, чтобы он рассказал о своих приключениях.
Диана мило улыбнулась ему.
— Расскажите, — сказал мистер Арлстон. И все повернулись, чтобы посмотреть на Эвана.
— В устах леди Косгроув это звучит так интересно. — Эван откинулся на подушки кресла. — Но у меня было довольно обычное путешествие, я полагаю. Я провел сезон в Италии, лето в Греции. Однако большую часть своего времени я провел во Франции и Швейцарии.
— О, Париж. Я люблю Париж.
Это сказала миссис Арлстон.
Эван забыл, каково это — быть в центре внимания, когда все смотрят на него, ожидая его следующих слов. Людей тянуло к нему, и хотя он поклялся, что не будет этого делать, он почувствовал, как часть прежней энергии возвращается.
— Я проезжал через Париж в одни выходные, но не остался. Я провел большую часть своего времени в Шамони.
Понимающие взгляды сменились недоумением, и все окружающие люди наклонились вперед на своих стульях.
— Шамони — это город во французских Альпах, недалеко от Монблана.
— Значит, там красиво? — нахмурилась миссис Арлстон. — Я бы не смогла провести все свое время в маленьком городке.
— Там красиво, — тихо сказал Эван. — Он ютится у подножия самой высокой горы во всем альпийском регионе. Я трижды поднимался на Монблан.
— Три раза? — Мистер Паттон положил руку на свой круглый живот и покачал головой. — Один раз я еще могу понять. Полагаю, это дает вам сомнительное право хвастаться. Но трижды, похоже, это результат избытка амбиций.
— Впервые кто-то обвинил меня в этом, — ответил Эван.
Дамы в толпе улыбнулись.
— Я думал о том, чтобы попытаться подняться на Маттерхорн, но я предпочитаю оставаться среди живых. Но моих достижений не так уж много. За это время моя двоюродная сестра вышла замуж и произвела на свет четверых детей. Несомненно, это самое большое достижение.
Диана теперь наблюдала за ним с любопытством и сделала глоток вина.
— Святые небеса. Сколько времени нужно, чтобы подняться на Монблан?
— В зависимости от условий? Не намного больше, чем несколько дней изнурительной работы, через отчаянные переходы, покрытые снегом.
Он сделал паузу, чтобы дать картине опустошенности пейзажа проникнуть в разум окружающих.