Все так же ползком девочки добрались до небольшой дыры в колючей проволоке. Полицейский был неподалеку. С того места, где они находились, им было не различить его лица, отчетливо был виден только силуэт и кепи. Рашель показала пальцем на дыру. Теперь надо было поторопиться. Нельзя терять ни секунды. Они легли на живот и поползли, как змеи, чтобы очутиться по ту сторону заграждения. Отверстие показалось девочке очень узким. Как они сумеют пролезть, не разодрав кожу о колючую проволоку, несмотря на дополнительную одежду? Как они вообще могли представить себе, что такое возможно? Что никто их не заметит? Что у них получится? Они обе просто сошли с ума. Окончательно и бесповоротно.
Трава щекотала ей нос и хорошо пахла. Ей хотелось окунуть в нее лицо и вдохнуть полной грудью мощный запах зелени. Она увидела, что Рашель уже просунула голову в отверстие, стараясь не пораниться.
Внезапно девочка услышала тяжелые шаги по траве. Ее сердце замерло. Она подняла глаза. Огромная тень возвышалась над ней. Полицейский. Он поднял ее за потрепанный ворот рубашки и встряхнул. Она обмерла от ужаса.
– Вы что здесь делаете?
Голос просвистел у нее в ушах.
Рашель уже наполовину вылезла. Мужчина, держа девочку за загривок, схватил Рашель за щиколотку. Та отбивалась, лягалась, но мужчина был сильнее. Он подтянул ее к себе, не обращая внимания на колючую проволоку. Лицо и руки Рашель были в крови.
И вот уже они обе стояли к нему лицом. Рашель рыдала. А девочка держалась очень прямо, вздернув подбородок, словно бросая вызов. В душе она умирала от страха, но решила этого не показывать. По крайней мере, постараться.
Когда она наконец глянула в лицо полицейского, то невольно вскрикнула.
Это был тот рыжий. Он тоже мгновенно ее узнал. Она увидела, как задергался его кадык, и почувствовала, как задрожала пухлая рука, державшая ее за шею.
– Никуда вы не убежите, – сказал он грубым голосом. – Останетесь здесь, ясно?
Он был молод, лет двадцать, не больше, крупный, с розовой кожей. Девочка заметила, что он потеет под плотным темным мундиром. Капли пота выступили у него на лбу и над верхней губой. Он без конца моргал и нервно переступал с ноги на ногу.
Она осознала, что не боится его и даже испытывает странную жалость к молодому человеку. Это ощущение смутило ее. Она положила ладонь на его руку. У него был удивленный и даже озадаченный вид. Потом она сказала:
– Ты же помнишь меня, правда?
Это был не вопрос, а признание факта.
