Мне так хотелось услышать голос Чарлы, она так тепло и ласково восклицала
– Хм, – отвлек меня мягкий голос Бамбера, – мы, случайно, не проскочили съезд?
Он был прав.
– Черт! – воскликнула я.
– Не дергайся, – успокоил меня Бамбер, возясь с картой. – Можем свернуть на следующем.
– Прости, я немного устала, – проворчала я.
Он мило улыбнулся и ничего не добавил. Я очень любила в нем это качество.
Мы добрались до Бон-ла-Роланда – маленького скучного городка, затерянного в пшеничных полях. Решили оставить машину на центральной площади, где высились мэрия и церковь. Прошлись по улицам. Бамбер сделал несколько фотографий. Народу было мало. Мне это бросилось в глаза. Унылое безлюдное местечко.
Я читала, что лагерь располагался в северо-восточных кварталах, а на его месте теперь стоит технический лицей, построенный в шестидесятых годах. В свое время лагерь находился в трех километрах от вокзала, в противоположном направлении, а значит, депортированные семьи были вынуждены пройти через центр города. Должны же найтись люди, которые помнили об этом, сказала я Бамберу. Люди, которые видели бесконечную вереницу, тяжело шагающую у них под окнами или прямо перед ними.
Вокзал был заброшен. Его перестроили и превратили в детские ясли. Какая ирония! В окнах были видны красивые разноцветные рисунки и плюшевые зверята. Группа малышей резвилась на игровой площадке справа от здания.
Молодая женщина лет двадцати с младенцем на руках направилась к нам и спросила, может ли она чем-то помочь. Я объяснила, что я журналистка и собираю информацию о бывшем концлагере, который находился на этом месте в сороковые годы. Она никогда о нем не слышала. Я указала ей на доску, висящую над входом в ясли.
Она пожала плечами и улыбнулась мне, словно извиняясь. Она не знала. В любом случае она была слишком молода. Это случилось еще до ее появления на свет. Я спросила, приходят ли люди посмотреть на мемориальную доску. Она ответила, что ни разу никого не видела с тех пор, как начала работать здесь в прошлом году.
Бамбер сделал фотографию, пока я обходила белое приземистое здание. С любой точки вокзала еще можно было прочесть название городка. Я перегнулась через ограждение.
Старые ржавые железнодорожные пути заросли сорной травой, но по-прежнему находились здесь, со своими деревянными шпалами. По этим теперь заброшенным рельсам множество поездов уходило непосредственно в Освенцим. Сердце мое сжалось. Мне вдруг стало трудно дышать.
Отсюда пятого августа сорок второго года эшелон № 15 повез родителей Сары Старзински прямиком к смерти.
