– Я не против того, чтобы казаться безобидным. Но при одной и двух десятых g я
Как же тогда…
– Мы в вас верим, Отто. Вы, премьеры, всегда готовы пройти по лезвию бритвы.
– …Или сдохнуть, порезавшись. Чертов гипнотренинг!
– Это в ваших же собственных интересах. – Нимиц стал набивать трубку. – Сизигий. Трубкозуб. Сатанизм.
Герундий.
Отто откинулся в кресле и со следующим вздохом захрапел.
– Когда я разбужу вас, вы будете на десять процентов
Отто Мак-Гэвином и на девяносто процентов искусственно калькированной личностью доктором Айзеком Кроуэллом. Вы будете помнить о задании, о тренировках, о вашем назначении премьера, но первоначальная реакция в любой обычной обстановке будет соответствовать характеру и знаниям Кроуэлла. Только в стрессовых ситуациях вы сможете реагировать как премьер-оператор. Герундий.
Сатанизм. Трубкозуб. Сизигий.
Кроуэлл-Мак-Гэвин очнулся на полухрапе. Он выкарабкался из кресла и подмигнул Нимицу. Хриплым голосом Кроуэлла – словно перекатывались камни – сказал:
– Большое спасибо, доктор Санчес. Терапия была в высшей степени благотворной.
– Пустяки, доктор Кроуэлл. За это мне на корабле и платят деньги.
2
– Черт знает что такое! Оскорбительно! Молодой человек, вам известно, кто я такой?!
Таможенный чиновник напустил на себя вид одновременно скучающий и непримиримый. Он снова заложил капсулу личного знака Кроуэлла в микропроектор и долго ее разглядывал.
– Судя по данным, вы Айзек Кроуэлл, житель Макробастии, уроженец Земли. Вам шестьдесят, но выглядите вы на семьдесят. И все это никак не освобождает вас от раздевания и осмотра тела.
– Я требую вышестоящего начальника!
– Отказ. Его сегодня нет. Можете подождать вон в той маленькой комнате. У нее отличный замок.
– Но вы…
– Нет годиться беспокоить шефа в его единственный свободный день! Нет из-за какого-то стыдливого внепланетного пузана! Можете подождать в комнате. Нет подохнуть с голоду!
– Ну-ка, ну-ка… – К ним приблизился коренастый, небольшого роста человек с пышной копной кудреватых напомаженных волос. – Кажется, здесь… Ба, Айзек! Айзек
Кроуэлл! Каким ветром тебя снова занесло сюда?
Кроуэлл стиснул руку человека – его ладонь была влажной и теплой – и за долю секунды переворошил искусственную память, пока лицо и имя со щелчком не соединились в одно целое.
– Джонатон Линдэм! Очень рад тебя видеть. Особенно сейчас.
– Что, какие-то трудности?
– Ну, Джонатон, уж и не знаю. Этот… джентльмен не хочет пропускать меня через турникет, до тех пор пока я не устрою здесь что-то вроде стриптиза.
Линдэм поджал губы и уставился на чиновника.
– Смайз, вы знаете,
– Он… Нет, cap.
– Вы в школе учились?
– Да, cap. Двенадцать лет.
– Это доктор Айзек Себастиан Кроуэлл. – Линдэм с трудом перегнулся через барьер и положил руку на плечо
Кроуэлла. Автор «Разгаданной аномалии» – той самой книги, благодаря которой наша планета оказалась на трассе регулярных космических сообщений…
В самом деле, книга неплохо раскупалась на Бруухе, а также на Евфрате, где колонисты, эксплуатировавшие аборигенов, встретились с похожей ситуацией. На всех же остальных планетах она потерпела полную неудачу. Коллеги-антропологи, восхищаясь упорством Кроуэлла, тем не менее обвиняли его в том, что к объективному анализу он примешал изрядную долю сентиментальности. А ведь работе в поле свойствен принцип неопределенности: чем большую привязанность испытываешь к объектам, тем труднее их изучать.
Что касается регулярного космического сообщения, то одна из трасс действительно пролегала через Бруух. Раз в неделю сюда приходил грузовой корабль, и то, как правило, с опозданием.
– Ну вот что, дайте-ка мне эти бумаги, – сказал
Линдэм.
Чиновник с готовностью протянул ему сертификаты, удостоверяющие освобождение от таможенных пошлин.
– Я беру на себя всю ответственность.
Линдэм коряво расписался в десятке мест и вернул бумаги таможеннику.
– Доктор Кроуэлл – это вам не простой турист. Если бы его книга не сыграла свою роль, вы сейчас вкалывали бы на руднике. И «нет проверять» бумажки раз в неделю!
Таможенник нажал на кнопку. Турникет зажужжал.
– Пойдем, Айзек, выпьем. Компания угощает.
Кроуэлл протиснулся сквозь узкий проход и поплелся за Линдэмом в бар космопорта. Помещение украшали поделки местных кустарей. Столы и стулья были вырезаны из твердейшего черного железного дерева, более всего похожего из земных материалов на обсидиан.
Кроуэлл с трудом вытянул из-под стола тяжелый стул, шлепнулся на него и вытер лицо на диво огромным носовым платком.
– Джонатон… Не знаю, смогу ли я выдержать это тяготение. Я давно уже не молод и… Вроде бы, я немного распустил себя.
Десять процентов Мак-Гэвина напомнили о себе: «Мне тридцать два года, и я в великолепной физической форме».
– Ничего, Айзек, со временем привыкнешь. Только дай срок – я запишу тебя в наш клуб здоровья, и мы живо сгоним с тебя лишние фунты.
