Земли – вряд ли они тебе знакомы.
Да, прибыл новый посол Конфедерации. Делать ему здесь нечего, впрочем, как и трем его предшественникам.
Но по закону колонии полагается посол. Понятное дело.
Дипломатический корпус считает Бруух худшим из миров.
Назначение сюда свидетельствует либо о признании полной некомпетентности, либо подразумевает наказание за какой-то проступок. Для нашего Стю Фиц-Джонса это уж точно наказание. Он имел несчастье быть послом на Ламарре как раз в тот момент, когда там разразилась гражданская война. Его вины в том нет; в тамошней внутренней политике вообще никто не мог разобраться. Но надо же найти козла отпущения, вот Фиц-Джонса сюда и сослали. Ты к нему как-нибудь загляни, поговори – интересный субъект. Только заходи утром, когда он еще не совсем пьян…
Появились шесть детишек, половина – незаконнорожденные. Восемнадцать смертельных случаев. – Вилли нахмурился. – Точнее, пятнадцать смертей и три исчезновения. Все исчезновения за последний год. Люди утрачивают осторожность. За пределами поселка Компании – ты все равно что на другой планете. А колонисты спокойно выходят в одиночку – старательствуют или просто хотят побыть подальше от других. Сломал ногу или провалился в пыльную яму – и все, конец. Двое из исчезнувших новички, вероятно агенты Конфедерации. (Отто вздрогнул: так оно и было). Видишь ли, первым пропал старый Малатеста, управляющий рудником. Полагаю, именно это и вызвало прибытие агентов. Они якобы занимались изысканиями полезных ископаемых, но на Компанию не работали, Кто же мог оплатить им дорогу? Ведь кроме Компании никто не имеет права ковыряться в этой планете.
– Возможно, их субсидировал какой-нибудь университет, занимающийся чистой наукой? Ведь и я попал сюда в первый раз подобным образом.
Доктор кивнул.
– Точно, так они и заявили. Но я тебе скажу напрямик: не были они учеными, нет, не были… Я проработал с ученым людом большую часть жизни и кое в чем разбираюсь.
Конечно, эти двое предъявили удостоверения личности и они неплохо знали свой предмет, но… Конфедерация вытворяет со своими агентами дьявольские штуки. Слышал про оборотней?
– Смутно. Пластическая хирургия и гипнообучение.
Ты это имеешь в виду?
– Полагаю, что так. Во всяком случае, я думаю, эти ребята были агентами. Их научили ходить, говорить и действовать, как подобает геологам. Но ходили-то они не туда! Ходили они на шахты, а там все изучено до последней молекулы, и результаты давно опубликованы. И эти двое никогда не задерживались на одном месте достаточно долго, как того требует серьезная работа.
– Возможно, ты прав.
– Ты тоже так думаешь? Выпей еще. Здесь все считают, что я к старости становлюсь параноиком.
– Вероятно, мы оба сдаем, – Айзек улыбнулся. – Спасибо за угощение, но я лучше пойду – возьму пандроксин и вернусь к себе, пока не свалился. Нелегкий выдался денек.
– Могу себе представить. Что ж, рад снова тебя видеть, Айзек. В шахматы по-прежнему играешь?
– Лучше, чем когда-либо.
– Загляни как-нибудь вечерком, сыграем партию–
другую.
– Обязательно зайду. И тогда – берегись!.
5
Айзек не сразу направился в аптеку. Первым делом он зашел к себе и позвонил по радиофону.
– Биолаборатория. Штрукхаймер слушает.
– Уолдо, это Айзек Кроуэлл. Можно попросить вас об одолжении?
– Выкладывайте.
– Я собираюсь к доктору Норману за гравитолом. Эти таблетки, что вы мне сегодня дали, весьма действенны…
Не посмотрите ли дозировку?
– И смотреть не надо – пять миллиграммов. Но послушайте, Айзек, он, вероятно, назначит вам дозу поменьше.
Тут все дело в возрасте. Чем человек старше, тем меньше дозировка.
– В самом деле? Что же, попробую его уговорить. Мне кажется, все должно быть наоборот!
– Вилли никому никогда не удавалось переспорить.
Это самое упрямое существо из всех, с кем мне доводилось вступать в дискуссии.
– Знаю. Но мы были добрыми приятелями. Вдруг пожалеет дружка из дома для престарелых.
– Ну-ну, желаю удачи. Надеюсь, скоро увидимся?
– Я буду в ваших краях завтра. Хочу отметиться на шахте.
– Может, заскочите? Пива выпьем…
– Буду рад, – и Кроуэлл повесил трубку.
Он вытряхнул чемодан и вскрыл двойное дно. Порывшись в содержимом тайника, Кроуэлл извлек обыкновенную на вид шариковую ручку. Точнее, это только с одного конца была шариковая ручка, в другом же конце был спрятан ультразвуковой стиратель чернил. К счастью, доктор написал рецепт черной пастой – значит, не придется подделывать подпись.
Кроуэлл потренировался – несколько десятков раз написал: «Гравитол, 5 мг, дост. кол-во на 30 дней», – затем отправил в небытие рецепт на пандроксин и накарябал поддельное предписание выше подписи врача.
В магазине Компании было темно, только в аптечном отделе горел свет. Парадная дверь оказалась запертой, и
Кроуэлл потащился к черному ходу. Едва он ступил на педальную панель у порога, как дверь скользнула в сторону и прозвенел колокольчик.
Из-за полок с реактивами вышел, протирая глаза, заспанный служащий.
– Чем могу помочь?
– Я хотел бы получить вот по этому рецепту.
– Одну минуту.
