Прогулочным шагом он отправился по улице в сторону, противоположную дому посла, затем сделал круг и очутился у задней стороны здания. Там уже не было домов. Ничто не закрывало Фиц-Джонсу вид на пустыню, которая простиралась от горизонта до самого поселка и заканчивалась в нескольких метрах от большого обзорного окна особняка.
Кроуэлл извлек из набора особый карандаш и начертил на окне большой черный круг. Черная линия сразу побелела, и круглый кусок пластика выпал наружу. С немалым усилием Кроуэлл подтянулся и ввалился в дыру. Он проглотил таблетку гравитола – в коробочке оставалась теперь всего одна – и в очередной раз подумал, как хорошо будет, когда он вновь обретет свое собственное тело.
Кроуэлл обошел три комнаты и наконец обнаружил передатчик – в кабинете посла. Передающая панель была забрана чехлом, и он громко выругался, увидев, что чехол снабжен дактилоскопическим замком. Потребуется несколько часов, чтобы справиться с ним.
Ничего не оставалось другого, как ждать возвращения
Фиц-Джонса, а затем силой заставить его открыть замок.
Кроуэлл ощутил в кармане тяжесть виброножа, и им овладела несвойственная ему кровожадная мысль. В сущности, все, что требуется, – это большой палец посла…
Побродив по кабинету Фиц-Джонса с полчаса и не найдя ничего интересного, Кроуэлл вспомнил о Шато-де-
Ротшильд. Можно недурно провести время в ожидании хозяина. Кроуэлл прошел по толстому ковру на кухню. Он нашел стакан, заткнул лазер за брючный ремень и выбил затычку из бочки.
– Постарайся не наделать глупостей, Айзек.
Отто медленно повернулся.
– Гм, Джонатон? Не ожидал встретить тебя здесь…
– Ты меня удивил, Айзек. Так выражаться! Но ведь ты не Айзек, правда? Такой же Айзек, как и те двое-геологи.
Этой ночью, Айзек, ты присоединишься к своим друзьям.
В пыльной яме вы сможете хорошенько помянуть старые добрые времена…
– Заткнись! – В поле зрения Отто появился второй человек; на правую руку его была наложена вытяжная шина.
Дай-ка мне пушку.
Он взял лазер в левую руку. Отто заметил, что он дрожит еще сильнее, чем Линдэм, но скорее всего больше от боли и ярости, чем от нервов.
Джонатон вытащил у Отто из-за ремня лазер и отпрыгнул назад.
– Не так уж ты и опасен, как предупреждал Стьюарт.
– Он опасен – дай бог! Но мы вырвали его клыки. Возвращайся в свою контору, Линдэм. Мы с Фицем завершим дело. Ты единственный, у кого нет особых причин находиться здесь.
Джонатон вышел через парадную дверь.
– Ну, мистер Мак-Гэвин… Я полагаю, вы ошеломлены, что такой «тихоня», как я, припер вас к стене. Да, мы подслушали весь ваш утренний разговор с доктором Норманом… Радиофон доктора Нормана не очень исправен, так же как радиофон доктора Штрукхаймера: они оба постоянно работают на передачу и надо же, транслируют прямо на магнитофон в моем кабинете.
Он двинул лазером.
– Пойдемте присядем в гостиной. Непременно захватите вино. Я с удовольствием присоединился бы к вам, но моя здоровая рука занята – так будет легче убить вас, когда придет время.
Кроуэлл уселся в старомодное кресло, размышляя, скоро ли придет это время.
– Не можете же вы всерьез думать, что вам все это сойдет с рук?
– Тут неподалеку есть большая пыльная яма, самая большая из всех. Боюсь, что доктор Норман и доктор
Штрукхаймер тоже последуют туда за вами. Мы не можем допустить, чтобы здесь шныряли десятки специалистов.
Кроуэлл покачал головой:
– Если от меня не поступит донесения, вам придется столкнуться с более серьезной силой, чем горстка ученых.
В вашем порту приземлится боевой крейсер, и вся эта чертова планета окажется под арестом.
– Странно, что этого не произошло, когда исчезли первые два агента. Очень грубо блефуете, Мак-Гэвин.
– Те двое были агентами, мистер Киндл, но просто агентами. Я же премьер-оператор, один из двенадцати на всю Конфедерацию. Можете спросить у Фиц-Джонса, что это означает, когда он вернется.
– Когда он вернется, вас, быть может, уже не будет в живых. Он не хотел убивать здесь, потому что тогда придется тащить ваше тело больше километра по пустыне. Но мне пришло на ум, что мы можем сделать несколько ходок.
– Скверная альтернатива. Неужели вы думаете, что смогли бы изрубить на куски человека, словно говяжью тушу? Очень грязная работа.
– Я человек отчаянный…
