Гумберт… терзающийся вожделением и изжогой.

…прислушиваясь к удаляющемуся девичьему смеху между ударами сердца и шелестом листопада.

мои задние колеса только выли в слякоти и тоске.

И последний пример, который своей риторикой и чувством напоминает “Похищение локона” Поупа:

Перемена обстановки – традиционное заблуждение, на которое возлагают надежды обреченная любовь и неизлечимая чахотка[183].

Напоследок я оставил примеры, которые, по-моему, действительно соответствуют тому, что гумбертовские фразы чаще всего “детерминированы звучанием”. Аллитерация – изобретение детей, ее обожают сочинители рекламы и сумасшедшие, поэтому неудивительно, что Гумберт отмечает такие сочетания, как “Папины пилюли”, воображаемые лагерные развлечения на букву “К” (“Какао, Катание, Качели, Коленки и Кудри”) или четыре важнейших аспекта образования в Бердслейской гимназии, начинающихся на букву “D” (“Dramatics, Dance, Debating and Dating” – “танцы, дебаты, любительские спектакли и встречи с мальчиками”), и упоминает “животикоскрадыватель”, в результате ношения которого не будет “ни бочков, ни брюшков”. Я думаю, что прежде всего фонетические соображения определили выбор эпитетов в следующих фразах:

гулюкающие голоса

дефилировал в своем фиолетовом халате

заготовить предварительный протез (provide… provisional plates)[184]

латентной тенью

обворожительная область

ослабев от баснословных, безумных трудов

пляжную изнанку отроческих ляжек

придурковатого дула

“Предварительный протез” – пожалуй, лучший пример, поскольку протезы (dentures) бывают “временными” (temporary), а не “предварительными”. И еще несколько звучных дублетов:

из спермы спрута или слюны слона

Я провожу томительные дни

В хандре и грусти…

терракотовых идиотов у синькой крашенных бассейнов

дрейфование льдов, друмлины, гремлины, кремлины

и надувала губки, и переливалась ямочками, и кружилась в тирольской юбке

Еще одним доказательством детерминированности стиля звучанием слов служит тот факт, что определенные существительные и прилагательные сочетаются со словами, содержащими созвучные фонемы, точно так же как определенные атомные частицы неизменно попадают на нужные орбиты. Такие уместные и благозвучные эпитеты, как, например, в сочетаниях “фиалковое веяние” и “trim turf” (ровный газон)[185], используются неоднократно (“trim turf” также украшает Комментарий к “Евгению Онегину”, III, 144). В сочетании с эпитетом “золотой” мы находим созвучные слова, содержащие звуки “о”, “и” и “з”: “густой золотисто-коричневый загар”, “с молодым золотым гоготком”, “золотисто-коричневым глянцем”, “смугло-золотая”. Одно из излюбленных английских прилагательных Гумберта – pubescent (достигающий половой зрелости, покрытый пушком) – гармонично сочетается с другими словами:

bemused pubescent girls (маленьких граций)

pale pubescent girls (бледных, со слипшимися ресницами… отроковиц)

perfect pubescent figure (идеально-тоненькую, едва развившуюся фигуру)

pubescent concubine (малолетнюю наложницу)

pubescent park (зацветающем парке)

pubescent pet (едва опушившейся душеньки)

Кроме того, в тексте имеется целый ряд “нимфических” сочетаний:

белокурой нимфеткой

беспризорная нимфетка

лучистой нимфеткой

нимфетка экрана

нимфеточной наготы

нимфическим эхом

прозрачная нимфетка

размаянную нимфетку

русой, розовато-рыжей нимфеткой

сумасводящие нимфетки

Переливы Лолитиного имени (как и страстное безумие Гумберта) определяют выбор созвучных слов, окружающих это имя. В романе мы находим такие сочетания, как:

Перейти на страницу:

Похожие книги