Ветерок из Страны Чудес уже стал влиять на мои мысли; они казались выделенными курсивом, как если бы поверхность, отражавшая их, зыблилась от этого призрачного дуновения [с. 219].
В моих шахматных сессиях с Гастоном я видел вместо доски квадратное углубление, полное прозрачной морской воды с редкими раковинами и каверзами, розовато светящимися на ровном мозаичном дне, казавшемся бестолковому партнеру мутным илом и облаком сепии [с. 388].
Возвращаясь к этому шахматному сравнению, мы скажем, что Набоков ставит себя на место Гумберта, а читателя – на место бедного Гастона, пытающегося увидеть дно сквозь мутный ил и облако сепии.
Сложность набоковских метафор поразительна, изящество – упоительно. Например: “Еще недавно по хребту у меня трепетом проходили некоторые сладостные возможности в связи с цветными снимками морских курортов…” (с. 68–69). Анализируя эту метафору, нетрудно заметить, что слово “проходили” появилось, во-первых, из-за того, что
Набоковские сравнения, как правило, оригинальны, но даже самые неожиданные сопоставления менее памятны, чем его метафоры. Порой это тонкие деликатные штрихи:
…Гейзиха легонько потрагивала серебро по обеим сторонам тарелки, как бы касаясь клавиш… [с. 110]
…маленькие принадлежности Лолиты, которые забирались в разные углы дома и там замирали, как загипнотизированные зайчики [с. 141].
Но чаще Набоков уходит в комизм, отягченный различными гротескными нелепостями. Иногда они даже чем-то красивы:
…первое бальное платье (…в котором тонкорукая тринадцатилетняя или четырнадцатилетняя девочка выглядит как фламинго) [с. 308].
…собака же пустилась волнистым аллюром толстого дельфина сопровождать автомобиль… [с. 465]
А иногда нет:
Ее губы были как большие пунцовые слизни… [с. 177]
[Шарлотта] проснулась тотчас, свежая и хваткая, как осьминог… [с. 162]
Она закурила, и дым, который она выпустила из ноздрей, напомнил мне пару кабаньих клыков [с. 324].
…запаркованные автомобили, устроившиеся рядком, как у корыта свиньи… [с. 198]
…я был, как жаба, вял…[212] [с. 408]
Часто строятся образы значительно сложнее слизней и жаб. Несколько раз встречаются два последовательных сравнительных оборота в сочетании с метафорой:
Роковое движение мелькнуло передо мной, как хвост падучей звезды, по черноте замышляемого преступления. Так, в безмолвном зловещем балете, танцор держит партнершу за ножку, стрелой уходя в чудно подделанную подводную мглу [с. 150].
Вот довольно редкий (как для Набокова, так и для любого автора) пример использования тройного сравнения одного порядка:
