Гумберт был вполне способен иметь сношения с Евой, но Лилит была той, о ком он мечтал [с. 41].
Вдовец, человек наделенный исключительным самообладанием, не рыдал и не рвался. Он как будто малость пошатывался, это правда; но он разжимал уста только для того, чтобы сообщать те сведения и давать те разъяснения, которые были безусловно необходимы… [с. 168]
Правда, в последнем случае Гумберт пародирует журналистский репортаж, что вкупе с расстройством рассудка более или менее объясняет переход к повествованию в третьем лице. В другом месте Гумберт упоминает, что из чисто художественных соображений внес в рукопись кое-какие изменения – что также может служить оправданием неожиданных смещений повествовательной точки зрения.
Синтаксис Гумберта временами ненамеренно коряв[215]. “Then put back Humbert’s hand on the sand”, – пишет он вместо “put Humbert’s hand back on the sand” (“затем положила руку Гумберта обратно на песок”, с. 154)[216]. Можно отметить неловкое положение “in a minute” в следующем предложении:
I am going to pass around in a minute some lovely, glossy-blue picture-postcards. (Я сейчас раздам несколько прелестных, глянцевито-голубых открыток. С. 24.)[217]
Или не знающее, куда пристроиться, “кое-как”:
Валечка – уже к этому времени проливавшая потоки слез, окрашенные размазанной радугой ее косметики – принялась набивать вещами кое-как сундук, два чемодана… [с. 57][218]
Еще примеры[219]:
Голубоглазому доктору Блю, который теперь гладил меня по руке, я в слезах поведал о слишком обильных возлияниях, которыми я считал нужным подбодрять ненадежное, но здоровое, не нуждающееся ни в каких осмотрах сердце [с. 409].
В то время Лолита еще питала к нему [к кино] истинную страсть… [с. 281]
Вернувшись в холл, я застал там перемену… [с. 211]
Один из синтаксических приемов, наиболее характерных для стиля Набокова, я определяю как “эллиптическую скобочную вставку”. Например:
Обстоятельства и причина смерти моей весьма фотогеничной матери были довольно оригинальные (пикник, молния); мне же было тогда всего три года… [с. 24]
…я решил приискать себе деревушку в Новой Англии, или какой-нибудь сонный городок (ильмы, белая церковь), где бы я мог провести литературное лето… [с. 67]
Сходный прием используется в следующем предложении:
Но как билось у бедняги сердце, когда среди невинной детской толпы он замечал ребенка-демона, “enfant charmante et fourbe”[220] – глаза с поволокой, яркие губы, десять лет каторги, коли покажешь ей, что глядишь на нее [с. 41].
Заметим, что после французской фразы (аллюзия, источник которой мне установить не удалось) синтаксис ломается: предложно-падежные сочетания (“с яркими губами”) заменяются именительным падежом, и перед “десять лет каторги” пропущено что-нибудь вроде “можно получить”[221]. Безусловно, эти приемы применяются сознательно. Эллиптические конструкции Набокова – слегка перефразируя Гоголя – восхитительны во всех отношениях.
